Из всех троих она была наиболее привлекательна внешне — большие глаза хоть и имели такой же водянистый оттенок, как у матери, но вроде бы не казались блюдцами. Светлые локоны закручены в замысловатую причёску. Фигура, в силу возраста, ещё тоже неплоха. Но, глядя на родительницу можно было смело предположить, что ждёт её в зрелом возрасте.
Однако, в лице её, точнее в его выражении, было нечто настолько отталкивающее, что напрочь перечёркивало положительные черты внешности.
Густо напомаженные пухлые губы брезгливо изгибались в презрительной гримаске. Судя по уверенным движениям и вздёрнутой вверх голове — барышня явно привыкла получать от этой жизни всё, что захочет. Самое поганое, что сейчас, как на предмет своего капризного пожелания, она смотрела именно на меня.
Мама продолжала разливаться дифирамбами. А меня посетили смутные подозрения.
Дальше события развивались ещё смешнее. Хотя, лично мне стало совершенно не до веселья.
Герцогская дочка, не отрывая от меня, простите за эпитет, алчных глаз, присела в реверансе и, как бы невзначай, уронила на пол кружевной, густо надушенный платочек.
Я ещё не успел изумиться глупости этого старого, как… не скажу что, дамского трюка, как его уже подхватил находившийся поблизости граф Тома Гомон — из местных кавалеров, галантно возвращая владелице.
Жеральдин раздражённо прошипела благодарность слишком уж расторопному поклоннику и опять вцепилась в меня взглядом.
—
И тут герцогская дочка пошла в наступление.
— Ах, милый Поль, здесь так душно! Проводите меня на балкон. — капризно надув губки и яростно обмахиваясь веером, она подхватила меня под локоть и, нацепив на лицо победоносную улыбку королевы бала, потащила на выход.
— Простите, мадемуазель, мне срочно необходимо переговорить с матушкой. — изо всех сил сдерживая ярость, максимально любезно выдавил я, — А освежиться вас проводит… — взгляд мой остановился на саркастически-ухмыляющемся лице брата, — Жан.
И, не давая никому опомниться, передал руку настырной барышни совершенно ошалевшему от такого поворота братцу.
— Извините, ненадолго похищу у вас нашу дорогую хозяйку. Нам с герцогиней нужно кое-что обсудить. — не сбавляя оборотов, заявил я, увлекая за собой маму.
— Поль, мальчик мой, это совершенно не прилично! — шёпотом возмущалась она, пока мы, не забывая улыбаться попадавшимся навстречу гостям, шли в папин кабинет.
Я очень надеялся, что хотя бы там точно никого из посторонних не окажется.
— Неприлично, мама, — это то, что ты здесь сегодня устроила. — наконец, запирая за нами дверь, возразил я и «в лоб» уже спросил, — Я правильно понимаю, что ты придумала весь этот маскарад лишь для того, чтобы подсунуть мне угодную тебе невесту?
— С чего ты взял, дорогой?! — нарочито возмущённо вздохнула герцогиня.
— Мама. Я тебя знаю. Да и эта, как ты выразилась, «очаровательная мадемуазель» ведёт себя уж слишком уверенно — по-хозяйски. Она явно имеет на то твоё одобрение.
— М-мда. Тут девочка, конечно, перегнула. — перестав ломать комедию, тихо, как бы своим собственным мыслям согласилась герцогиня.
— То есть я прав?
— Но сынок! Это же всё исключительно ради твоего блага! Ты же совсем не думаешь о будущем. Пора остепениться и жить, как все.
— Мама. Судя по тому, что сейчас говоришь — ты не имеешь ни малейшего представления о том, что составляет благо твоего сына. Возможно, в этом есть и моя вина — мы слишком мало бываем вместе. Однако, последний раз прошу тебя не строить за меня планов, не пытаться решить мою судьбу и уж тем более не вмешиваться в мою личную жизнь.
— Сын, этот брак принесёт тебе герцогский титул! — вынула она из рукава последний козырь.
— Я в десять лет доказал вам с отцом, что имею собственные планы на свою судьбу. Не уступил тогда, так что даёт тебе основания полагать, что уступлю сейчас? Если ты не остановишься — мы серьёзно поссоримся.
Герцогиня вдруг схватилась за сердце, припала на кресло, часто задышала и начала обмахиваться платком.
— Матушка. — я развернулся, подошёл к ней, обнял и поцеловал в висок, — Я тебя люблю, но на провокации поддаваться не собираюсь. Придумай какую-нибудь отговорку для гостей — в зал я больше не спущусь.
И пошёл прочь. Уж отличить настоящий сердечный приступ от его артистичного исполнения — я точно умею.
— И что теперь прикажете делать с этими герцогами? — оставшись в одиночестве, уже совершенно спокойным тоном, всё ещё автоматически обмахиваясь платком, Жозефина вслух озвучила насущный вопрос. — Придётся, видать, сегодня отдуваться старшему — он хотя бы не такой своевольный.