Я сейчас всеми силами пытаюсь выкорчевать его из своих фантазий. А это очень непросто. Все равно, что пытаться выдернуть карту из основания карточного домика. Когда из моих мечт пропадает Дима, я обнаруживаю себя саму плачущей. Только не в модель, а в подушку. И настолько пьяной, что остаток ночи провожу, обняв унитаз.
– Веди себя со мной вежливо! – пригрозила Тичер.
– А то – что? – подчеркнуто вежливо перебила я. – Побьете?
Елена недовольно нахмурилась. Вспомнила подробности того далекого вечера, когда рискнула и сделала вид, будто пацифистка.
– Вот еще!
– Правильно, – одобрила я, взбивая подушку. – Миру – мир, детям – май, а цветам – конфеты.
На этом мы расстались.
***
Я проснулась от того, что кто-то толкнул меня в бок и прошипел «У нас воды нет!», я с трудом открыла правый глаз и непонимающе посмотрела на Лерку.
– Как – нет?
– А вот так!
Проведя ревизию на кухне, я обнаружила отсутствие половины остававшегося у меня майонеза. Предсказав Тичеру долгую и мучительную смерть, я рванула к ней в комнату:
– Ты, сука старая!..
Испуганная Алька выглянула из-под одеяла, не в силах спросонья понять, чем она опять насолила.
– Она уже свалила! – с досадой в голосе, пробормотала Лерка и продолжая тихо говорить про Тичера гадости, пошла чистить зубы.
Вскоре, она примчалась назад с повторным сообщением:
– У нас воды нет!
На этот раз, ни горячей, ни холодной…
От такой «приятной» неожиданности нас охватила ностальгия.
Совсем, как дома!
Проснешься, бывало, утром и выясняешь, что воду отключили. На месяц. Правда, впечатление немного портили воспоминания об объявлении, мозолившем глаза всю неделю, но мы только сейчас догадались, что произойдет 10.21.99 с 13:00 до 18:00, так что, это предупреждение нас не коснулось.
Пришлось умываться остатками питьевой из бутылки и сидеть дома.
Дело двигалось к вечеру и делать нам было нечего. Мы включили музычку и быстро выучив припев из одной песни, весело подпевали. Вскоре, Ольга совсем разбушевалась и потащила на балкон колонку, голосящую:
Плачь, плачь,
Танцуй, танцуй!
Беги от меня, пока не поздно!
Удивленные корейцы задрали вверх головушки и как-то странно посмотрели на
Поэтому, на балконе меня не было и честь перемолвиться парой слов с охранником, что сидит во дворе в специальной будочке днем и ночью, выпала на мою долю. Не успела я даже сообщить ему, что
Третьим пришел разъяренный дядюшка.
Брызгая слюной, дал понять, что он недоволен. Избаловался в своей Корее, не оценил российской эстрады. В общем, мы покивали, поклялись больше не нарушать покой Чхунчхона и петь только в «караоке». Посочка обиделся, что ему больше не за что на нас орать, потому что мы даже не пьяные! И ушел в свою комнату.
Пострадала ни в чем, на этот раз, не повинная Елена, которую он позвал с собой, и мы решили, что сегодня, в виде исключения, не будем ее дергать, разве, если она будет очень настаивать!
P.S. Воду дали ровно в 18:00, как и обещали!
22.10.99г.
Эпическая сила японских богов!
Оказывается, Венька действительно кувыркалась с моим отцом! Не разово, а посменно. Когда он не спал с маман, или с ее дорогой подругой Оксаной.
Ничто, как говорится, не предвещало беды, когда мне опять позвонила маменька. Она, кстати, единственная, кроме Жени, кто нам звонит. У остальных нет денег на международные разговоры. Лерка, сидевшая рядом с телефоном, послушала и кивнула:
– Линка, тебя! Мама.
Тичер выхватила трубку:
– Таня? Здравствуй! Это Лена Семенеченко… Из школы!.. Да… Нам надо с тобой серьезно поговорить.
Мы как раз ели в общей комнате, где стоит телефон, а в трубке очень сильный динамик и все все слышали.
– Семечка, ты шутить изволишь? – закудахтала со смеху моя мать. – Я тебе неясно тогда вписала по почкам?.. Кан сказал мне, Злобина на тебя кладет, так же резко, как ее незабвенный папочка, но…
– Девочки, выйдите! – жестами приказала Елена.
Никто и с места не двинулся.
Нам не терпелось знать больше.
– …но что она тебя бьет! – смех. – Блин! Ты бы не позорилась, что ли?
– Твоя дочь поедет домой, если не уймется! Кан мне пообещал.
–Ты-и, – сказала маман, растягивая гласные, из чего я сделала вывод, что женщина напилась, – ты – су-у-ука! Ты че это о себе возомнила, а?! Мне по хер, что ты к нему ласты свои, усохшие клеишь, но мою дочку в это дерьмо не вмешивай.
– Это Кан тебе сказал, что я ласты клею?! – взвизгнула она, теряя терпение и я рассмеялась.
Дословно, Кан сказал следующее: «Я – что, второй выбор всех тех, кого ебал Витя?!»
