Если сравнить наши с Олей методы, они чертовски похожи. Быть может, она тоже думает, что недостаточно ясно намекнула на то, что хочет его?.. Совсем, как я верила, будто Дима не в состоянии вычесть 1980 из 1999 и осознать, что я уже год, как совершеннолетняя.
Ну, мы обе можем быть удовлетворены: смогли. Навязались.
Но пока я не вышла из себя и не послала Ольгу на то место, с которого она только что вернулась, – на хер, – Ольга не успокоилась.
Нормально?
Такое чувство, что она думает, будто мы с нею вели войну, оспаривая внимание Секонда.
А еще, такое чувство, что мне надают по почкам. Девки сплошь и рядом дерутся за мужиков. Что в Хабаровске, что в Корее.
С чего я взяла, что у меня – иммунитет?
***
…Господи, спасибо тебе, что создал Веньку! Стоило этой старой перхоти вернуться домой, как все помирились, чтобы наехать на нее, как и собирались.
Это было отвратительно. Ольга сошла на истерику, Лерка тоже разоралась, а Елена была спокойна… Она не пошла на конфликт! Сколько они ее не оскорбляли, Елена продолжала говорить медленно и спокойно. Может она и испугалась, но все равно выиграла…
Ольга потом утверждала, что Мадам в штаны наложила! Боялась на нас голос повысить!
Чушь! Конечно, она не повышала голос, она же понимала, что после этого начнется групповое избиение, вот и не позволила им его начать. Ее уже били и, возможно, не раз. Лера и Оля могут хоть до посинения хвалиться тем, как ее напугали. Факт: они ничего из запланированного не сделали. А Оля совсем уже глупость сделала, когда начала голосить, что Елена увела у нее Кёрта. Можно подумать, что этот хряк был любовью всей ее жизни!
Елена, кстати, так и подумала. Сидит и очень собой гордится.
***
Мы танцевали. К стэйджу подошел мужик, отсчитал около двенадцати бумажек, протянул их Оле и знаками показал, чтобы разделила, между нами.
После дискотайма она заявила, что он дал всего двадцать и только ей. И порысила к нему за стол.
Там ее поджидала карма. Через десять минут Оля прибежала, в слезах:
– Меня чуть не изнасиловали!
Меня чуть не вытошнило! Так и хотелось дать ей по морде, чтобы не выла, тварь жадная. Да эти джинсы, которые на ней, она по пять минут снимает – такие узкие. Колготки – та же история! Если он на самом деле все с нее снял, значит, она ему позволила. Наверное, надеялась, еще на одну «двадцатку». Мутировала в Тичера.
Та тоже, ходит за тэйблы в короткой юбочке, позволяет себя лапать, а потом сидит и рыдает о том, как ей было противно. До следующего раза.
Вот меня почему-то, никто не насилует и не лапает!
Тичер сказала, что меня просто, никто не хочет и я из-за этого бешусь.
– Вас, зато, хотят все. Гордитесь, – ответила я. – Хрен ли вы жалуетесь?
19.12.99г.
Вот я сижу, сейчас и думаю о том, что меня ждет.
Эта сука права: меня ведь реально никто не хочет. У меня нет ни внешности, ни сисек, ни выдержки. Здесь, в Корее, я хотя бы могу что-то из себя изображать, потому что меня посадят за
Неприятное, честно сказать, открытие. Шокирующее.
Мне казалось, что все принесут на блюдечке, стоит лишь вырасти. Дима же и принесет.
Или, допустим, оставит бабка меня в покое, я выйду на улицу, а там – мужики! Ждут и машут.
Ага! Хрен вам. Дима скоро свихнется на почве своих же параноидальных фантазий, а другие парни смотрят сквозь меня, словно сквозь стекло. Даже этот его друг-Макс с блядскими глазками, который ни одну бабу мимо не пропускает, не подмигнув, в упор не видит меня.
И тут до меня дошло: а я ведь точно такая же, как Ольга и Тичер. Думаю, что мужики – грибы, которые можно пощупать, принюхаться и положить в корзину. А потом, когда грибы вдруг проявляют собственную волю, я сама же себе становлюсь противна. Что с Димой, что с Эдамом… Пусть с последним были лишь поцелуи. И с тем же Скоттом в клубе. Сначала мозг отказал и колени в желе превратились, а потом я все думала, какая же я овца, если мужик спокойно так, не спрашивая, сгреб меня и сделал языком лапароскопию?..
Кстати, да! Я же похудела.
На йогуртах и плясках. Но не так, как была. Теперь я крупная, но не жирная. На йогуртах больше не протяну. С сегодняшнего дня ем курицу, только вареную, и морскую капусту.
Вечером пошел уютный снег. Крупные хлопья летали за окном и навевали на всех романтическое настроение. Я сидела перед зеркалом и расчесывала волосы, мечтая о встрече с Джуном, которой, как твердят мои гнусные картишки, не состоится.
По снежку прикатили Ян и Саша, якобы, отчалившие вместе с Женей еще вчера.
– One shot? – радостно спросил первый.
Это значит: «Залпом!». Он со мной теперь иначе не здоровается.
– Залей себе в одно место, – грустно отмахнулась я, глядя на себя в зеркало.
Ян по-русски не понимал и потому не обиделся, а по-отечески потрепал меня по голове и назвал бэби.
– Вон твоя бэби! – не особенно вежливо стряхнув его руку, сказала я, указав на Альку.
