– Ты теперь решила и меня избегать?
– А кого я еще избегаю? – уловила я важное.
– Так босса нашего! Или будешь утверждать, что ничего такого между вами не было, а теперь не приезжаешь специально в то время, когда он точно не объявится?
– Было, – спокойно признала я. – Много чего было, Тимур. Но я его не избегаю.
Тимур очень хорошо ко мне относится, это факт. И догадывался о деталях, хотя прямых признаний до сих пор не было. Но на его же глазах уже случалось несколько сцен, которые обязательно должны были натолкнуть на мысль. И теперь, словно благодаря меня за откровенность, он коснулся моего плеча и затараторил тихим голосом:
– А теперь что делать собираешься? А, понял! Все мужчины, а особенно такие, как наш Дмитрич, – охотники. Самое время от него бежать, чтобы ему захотелось догонять. Правильно мыслишь, Карин! Хоть и рискованно. Но тут или пан, или пропал.
– Ты неправильно понял, – улыбнулась я. – Не собираюсь я ни от кого убегать. Наоборот, еду домой, чтобы привести себя в порядок, отдохнуть, а вечером сюда вернуться.
Тимур нахмурился:
– А в чем стратегия?
– Нет никакой стратегии, – я, смеясь, развела руками. – Мы просто хорошо проводим время вдвоем.
– Но… Карина! – парень заговорил эмоциональнее. – Ты красавица и умница. Да и попросту хороший человек, каких сейчас немного! Тебе ли быть расходным материалом для какого-то там избалованного пижона? Не подумай, что осуждаю или что-то в этом духе. Переживаю за то, чем все это закончится.
– А ты возьми и не переживай, – отвесила я, снова поворачиваясь к двери. – Я ведь не переживаю.
Итак, даже беззлобный и дружески настроенный Тимур напрягся. Представила лицо матери, если бы я ей рассказала текущее положение дел. В глазах любого я – расходный материал для пижона. Никому и в голову не приходит, что не только он меня выбрал – я точно так же выбрала его. И до сих пор этому выбору рада. Но мнение всех вокруг предсказать несложно. Счастье можно выносить бесконечно, но как долго я смогу выносить прочное мнение, что я обязана быть несчастной?
На вечер план был простым: обрадовать Александра Дмитриевича своим появлением, окончательно расслабить, а потом уже вспомнить об учебе. Конечно, он помнил о ней и сам, но все равно этот вопрос придется поднять мне.
Вернулась в его дом я после восьми. Но за двадцать минут все же позвонила и предупредила, что скоро буду. Вообще-то, это тоже продуманный ход. Мужчина не должен думать, что я его контролирую или собираюсь застать с кем-нибудь еще. Хоть я и не предполагала у него наличие других женщин – сомневаюсь, что при нашей бурной сексуальной жизни у него хватило бы времени об этом думать – но было важно показать, что ему нет нужды напрягаться. Расслабленность очень важна.
– Хорошо, жду, – только и ответил он.
Когда вошла в гостиную, Александр Дмитриевич спускался с верхнего этажа. Волосы мокрые после душа, вид довольный, но приподнять иронично бровь он тоже не забыл.
– Карина явилась сама. Мне даже не пришлось ехать за ней на другой конец города или уговаривать. Это начало апокалипсиса?
Я откинула сумку на полку и шагнула к нему:
– Ой, еще скажите, что вы не рады!
– Этого я точно говорить не буду. Если ты, конечно, приехала не для какого-нибудь скандала.
– Скандала? – рассмеялась я и сделала еще шаг. – Хотя… можно и поскандалить, если будете сопротивляться.
Я ухватила края его футболки и потянула вверх, снимая. Затем отвела его руки от моей талии и с силой толкнула его в грудь. Он подыграл, хоть и тихо смеялся. Я наступала на него, продолжая толкать к дивану в гостиной. Мужчина рухнул на него, а я тотчас оказалась на его коленях. Приподняла подол платье и бесстыдно продемонстрировала отсутствие белья.
Он судорожно выдохнул и снова потянулся руками ко мне. Но я протянула с вызовом:
– Неужели самообладание отказывает? Александр Дмитриевич, держите себя в руках!
Он засмеялся, но уже немного нервно. Однако кивнул, передавая мне инициативу.
– Карина, сними платье, – почти просьба, если не мольба.
Но с этим я тяну, хочется сильнее раздразнить. Приподнимаюсь и уверенно стягиваю с него штаны, чтобы теперь ерзать по возбужденному обнаженному органу. Наклоняюсь и прохожу языком по шее. Стонет, тянется к губам, но поцелуя не получает. Он уже возбужден до предела, но пока подыгрывает. Мне ли не знать, что это ненадолго? Еще совсем немного – конец и мне, и моему платью.
Потому после еще пары минут мучений все же вытягиваюсь вверх и снимаю платье через голову. Его ладони тут же сжимаются на обнаженной груди, а стоны от моих движений бедрами становятся все громче. Теперь я его руки не убираю, словно позволяю ему эту долгожданную ласку. Продолжаю скользить вдоль члена, кусаю в шею, тут же провожу там языком, но не целую в губы. Ему нравится мое сегодняшнее поведение – Александр Дмитриевич не особенно любит роль ведомого, но сейчас больше обескуражен моим напором.
