Деля своё внимание между ней и Амаро, нашим другом из духовной сферы, Невес, оставаясь в молчании и стеснении, казалось, хотел поделиться всем, что тяготило его, и едва сдерживал своё нетерпение.
И тогда я решил получше прочувствовать ситуацию.
С уважением приблизившись к девушке, с целью прозондировать её состояние и уловить её самые интимные вибрации, я ужаснулся и был вынужден отступить.
Странные мыслеформы сразу же заставили меня почувствовать, что Марина находится здесь не по доброй милости. Они представляли её привычки и чаяния, противоположные нашим намерениям помочь больной. Её разум витал где-то далеко отсюда…
Ожившие сцены шумной суеты вырывались из её головы… Взгляд её был неподвижен, она внутренне слышала игривую музыку праздничной ночи, которую она провела накануне, всё ещё чувствуя в горле вкус джина, который она приняла в больших количествах.
Довольно смутно, но перед нами возникла она, с чертами выросшей маленькой девочки, она выказывала сложные ментальные образы, которые искрились в её нечёткой ауре, в вихре коптящего тумана.
Приведённый обстоятельствами к сотрудничеству в деле помощи, без какой-либо недостойной цели, я принялся изучать её уединённое поведение. В будущем, если земная медицина захочет эффективно отвечать на нужды больного, она будет внимательно анализировать духовный вид всех человеческих органов, формирующих тело.
Исполненный почтения, я стал анализировать, используя психологический анамнез.
Вначале у Марины проявилось лицо какого-то пожилого мужчины, созданное её собственным воображением, которое несколько раз появлялось у неё на уровне лба.
Он и она, вместе… Их близость сразу же стала очевидной, и можно было догадаться об их связи… Физически они казались отцом и дочерью. Но их позы не могли скрыть пылающей страсти, которую они питали друг к другу. Туманные лёгкие панно, появлявшиеся друг за другом, показывали наших двух героев в экстазе, пьяных от блаженства, когда они садились в роскошный автомобиль, или сплетённых в объятиях на тёплом песке пляжа, устроившихся в тени спокойной рощи или улыбающихся друг другу в шумных местах ночных развлечений… Дурманящие пейзажи Копакабаны в Леблоне[3] проходили чередой, словно на замечательной живописной фреске.
Девушка закрыла глаза, чтобы подольше удержать воспоминания, охватившие её чувства, а затем мысленно и совсем неожиданно представила другого мужчину, такого же молодого, как и она сама. И вот уже она появилась в сценах совершенно другого внутреннего фильма… Она формировала другой жанр декораций, чтобы проявить воспоминания о своих собственных приключениях. Она там также появлялась рядом с молодым человеком, словно была привязана к тем же местам, но пользовалась разными компаниями… Они были вдвоём в той же машине, которую я уже видел, или прогуливались, счастливые, наслаждаясь прохладительными напитками, или участвуя в весёлых играх парков, напоминая собой встречу двух влюблённых подростков, сплетавших воедино свои мечты и надежды …
В течение кратких минут духовной установки, проявивших её такой, какой была в действительности, Марина явила собой раздвоенную личность женщины, рвущуюся между нежностью к двум мужчинам и мыслями страха и тревоги, волнения и сожалений.
Невес, в какой-то мере разделявший мой анализ, прервал молчание и подавленно сказал:
— Ты видишь? Думаешь, легко мне, отцу больной женщины, выносить в этом месте подобную особу?
Я постарался его утешить и, по его просьбе, мы направились в небольшой книжный салон, смежный с комнатой больной, где мы могли бы поразмыслить и побеседовать.
3
В салоне друг посмотрел на меня своими ясными глазами и сказал:
— После развоплощения мы оказываемся во второй фазе существования, и никто на Земле не догадывается о новых условиях, которые обрушиваются на нас… Сначала мы восстанавливаем жизнь: спасательные команды, поддержка в молитве, изучение вибраций, школа милосердия. Счастливые, мы стараемся практиковать культ великих человеческих чувств… Затем, придя к более личной работе на семейной арене, которую мы считаем сметённой навсегда из нашей памяти, как в особенной ситуации, которую представляет мой случай, обучение меняется… Необходимо брать на себя большие страдания, чтобы подтвердить то, что мы усвоили головой… Знай же, что я нахожусь на службе в этом доме всего лишь двадцать дней, а моя душа получила уже столько ударов кинжалом, что не будь в этом нужды моей дочери, я бы сразу же сбежал отсюда… Без личных наблюдений я никогда не согласился бы на такую легкомысленность со стороны своего зятя… Соблазнитель, бесстыдный лжец…
— Да, да… — сказал я, желая прервать это горькое признание.
И я сделал несколько коротких комментариев, касающихся пользы практикующего забвения зла, и привёл в пример заслугу молчаливой помощи, через молитву.
Наполовину утешенный, Невес улыбнулся и добавил: