Секс и тщеславие полностью

— Я не знаю, как теперь вообще выйти на эту площадь.

— Ты оставила сумку в кафе.

— Знаю. Собиралась прийти и забрать. А еще я не расплатилась по счету.

— Я пытался заплатить за тебя, но официанты не позволили. Просто отказались брать деньги, и все.

— Да?

— Я забрал твою сумку… но… — Джордж замолчал, смущенно взглянув на нее. — Извини, я ее выкинул.

— Как? Зачем?

Джордж отвернулся.

— Не хотел, чтоб ты это видела. Все было залито кровью, даже внутри. На сандалиях тоже запеклась кровь…

Люси помолчала. Она думала о том, что сандалии такая ерунда… За один миг все изменилось. Раз — и кто-то умер. Чей-то отец, чей-то муж, чей-то друг. Его близкие будут потрясены и раздавлены. Люси не знала этого старика, но горевала о нем. Если бы она сразу бросилась ему на помощь и стала делать искусственное дыхание, он мог бы выжить. Как она сегодня выдержит ужин в ресторане, отмеченном мишленовской звездой, — ужин, который все так предвкушают? А как ей радоваться свадьбе Изабель? Как она вообще сможет теперь наслаждаться жизнью?

Джордж смотрел Люси в глаза по-прежнему пристально, и если раньше его взгляд пугал ее, то сейчас она почему-то находила это успокаивающим. Как будто Джордж мог прочитать все ее мысли.

— Ты позволишь рассказать одну историю, если я пообещаю счастливый конец? — спросил он.

— Ну да, давай… — Люси встала, и они пошли по крыше в сторону воды.

— Как-то раз одна девушка в кафе на площади Капри наслаждалась десертом…

Люси в тревоге застыла. Она хотела уже перебить Джорджа, но тут он произнес:

— Я в курсе, что ты не хотела слышать подробности, но думаю, тебе стоит узнать: с тем стариком все в порядке. Нам удалось его реанимировать. — Люси уставилась на Джорджа широко открытыми глазами, а он продолжил свой рассказ: — Пока я делал ему искусственное дыхание, приехал врач. Молодой парень в шортах, с черным кожаным чемоданчиком, в котором лежал дефибриллятор. Один разряд — и старик снова задышал.

Люси не понимала, что с ней происходит. Она начала задыхаться, а затем все ее тело сотряслось от рыданий. Она уткнулась в плечо Джорджа, плача от облегчения.

Джордж обнял ее и снова заговорил мягко и ровно:

— Старик оказался британцем, и его жена пришла на площадь как раз в тот момент, когда его уже реанимировали. Она делала покупки в «Феррагамо». Когда я уходил, старик сидел в кресле, его осматривал врач, а жена отчитывала беднягу за то, что он сбежал от нее…

Шарлотта первой прибыла к назначенному месту встречи у ступеней собора, где обнаружила нетерпеливо вышагивающего мужчину с эффектными усами а-ля Дали. Барон Мордехай фон Эфрусси (детский сад Уэтерби / школа «Драгон» / частная школа для мальчиков Хэрроу / Магдален-колледж, Оксфорд), как он представлялся, был известным писателем, искусствоведом, консультантом по древностям, а в настоящее время научным сотрудником Американской академии в Риме, где — как он рассказывал всякому встречному и поперечному — трудился над «окончательной биографией Лукино Висконти»[39]. Барон утверждал, что происходит из длинной ветви франко-прусских еврейских аристократов, хотя родился и вырос в Англии. У него был эффектный титул, но жил Мордехай фон Эфрусси за счет еще более эффектного овердрафта по кредитной карте и зависел от благосклонности друзей, обычно знатных дам определенного возраста и статуса, тех, кому нравились его остроумие, титул, арсенал сплетен и знания о донаполеоновском Лиможе. Не обязательно в этом порядке.

Шарлотта оценила его наряд — брюки из хлопчатобумажного материала в бело-синюю полоску, белоснежная рубашка на пуговицах с заметной монограммой и инициалами на груди слева, шейный платок в горошек и модельные мужские туфли от Клеверли — и тут же раскусила, как с ним общаться. После быстрого приветствия и вежливого трепа о великолепной погоде они начали то, что было принято в их кругу, а именно принялись сыпать названиями и именами, и Мордехай произвел первый выстрел:

— Чем занимаетесь, мисс Барклай?

— Я редактор в «Амюз буш».

— Ох, в «Амюз буш». Великолепный журнал, просто супер. — Ну, это, конечно, не «Бон аппетит», но, возможно, удастся втюхать ей идею написать о том, как императрица Жозефина была одержима десертом иль флотант[40].

— Благодарю вас, — учтиво ответила Шарлотта. А я не буду спрашивать, чем он занимается. Это выведет его из себя, и он сам мне выложит через две минуты.

— Так, значит, вы живете в Нью-Йорке. Скажите, а вы, случайно, не в родстве с Теодором и Аннафред Барклай? — поинтересовался Мордехай.

Шарлотта улыбнулась. В точку. Раскусил за тридцать секунд.

— Да, Тедди — мой двоюродный брат.

Мордехай улыбнулся в ответ: