— Мой отец умер, когда мне было шестнадцать. Он долго болел, но все равно было ужасно видеть, как он угасает на глазах. У меня ушли годы, чтобы смириться с его уходом, хотя с этим нельзя смириться. Могу только представить, каким ударом это стало для тебя в том возрасте.
— Я полностью заблокировала эти воспоминания. Ну то есть я, разумеется, знала, что у него был сердечный приступ, но до недавнего времени не осознавала, что, вообще-то, присутствовала при этом…
Джордж задумался над ее словами, а затем снова взглянул ей в лицо:
— Боже, а потом еще происшествие на площади… На Капри. Неудивительно, что ты сбежала.
Люси закрыла глаза и замолчала. Они посидели тихо несколько минут. Люси посмотрела на волны океана, пепельно-серые на фоне ярко-синего неба, и небрежно заметила:
— Не такой впечатляющий вид, как из виллы Малапарте, но мне всегда нравился. Здесь я научилась серфингу.
Джордж с удивлением повернулся к ней:
— Погоди минутку, ты занимаешься серфингом?
— Ну разумеется.
— Да? Почему я тебя никогда не видел тут?
Люси посмотрела на него:
— Ты смеешься? Да тут волны меньше, чем в пруду с утками в Центральном парке. Приходится ездить на пляж Малибу Барби за волнами.
Джордж засмеялся.
— Кстати, о Барби… — Люси кивнула в сторону фигуристой блондинки, выбирающейся на берег.
Красотка выходила из воды, как будто старательно изображая подружку Джеймса Бонда. Она подошла к ним со своей доской для серфинга, а Джордж вскочил, чмокнул ее в щеку и протянул свое полотенце.
— Люси, это Вив.
— Привет, — удивленно поприветствовала блондинку Люси, глядя на замысловатую татуировку дракона на ее руке.
— Привет, — сказала Вив с грубоватым шведским акцентом.
— Как вы познакомились? — поинтересовалась Люси.
— О, мы познакомились несколько недель назад. Вив снималась для «Харперс базар» в Пойнте, — ответил Джордж.
— Для рекламы бикини, — добавила Вив.
— Ясное дело. — Люси ухмыльнулась.
— Хм… Люси — моя старая подруга, — объяснил Джордж Вив.
— Как приятно иметь старых друзей, — сказала Вив Люси, а потом обратилась к Джорджу: — Пойдем домой завтракать?
— Конечно, — ответил Джордж, кивнув на прощание Люси, взял доску для серфинга и удалился вместе с девушкой.
— Сесил Пайк, ты просто гений! Это Венеция двадцать второго века, вот что это такое! Если бы Карлос де Бейстеги[108] был жив, у него изо рта пена пошла бы от зависти.
— Канал, протекающий через таунхаус в Вест-Виллидж! Только ты мог такое придумать, Сесил! Увидев гондолу, плывущую по вашей гостиной в сад, я подумал, что у меня глюки!
— Сесил! Это самая потрясающая вечеринка по случаю новоселья, на которой я когда-либо была. А на кухне готовит Самин Носрат? Боже мой, я ее фанатка!
— Comme cette maison est illustre, Cecil. C’est exquis! Le summum du chic! J’emménage immédiatement.
— Mon dieu, quell compliment venant de vous, chère comtesse. J’en suis profondément honoré![109]
— Скажу вам одну вещь: я не видел ничего более оригинального со времен выставки Хильмы аф Клинт в Музее Гуггенхайма.
— Сесил, я надеюсь, ты не собираешься воспитывать здесь своих детей. Потому что я так и вижу, как мой будущий племянник или племянница ползет по бельэтажу без перил и ныряет вниз головой в канал.
— Фредди, поэтому я нанял гондольеров на полную ставку. Они будут одновременно спасателями.
— Туалетная комната с бесконечными зеркалами Яёи Кусама! Как тебе это удалось, Сесил?
— Вы Люси? Сесил сказал мне, что вы отвечали за все предметы искусства, собранные здесь. Поместить Кьянде Уайли и Люсьена Фрейда лицом друг к другу в библиотеке — просто гениальнейшее решение. Давайте подпишемся друг на друга в «Инстаграме»!
— Сесил, что нужно сделать, чтобы вы разрешили написать статью о вашем доме?
— Вы очень любезны, Мартина. Но вы же знаете, насколько у меня закрытая семья. Мы никогда не позволяем фотографировать наши дома.
— Люси, угадай, что сейчас случилось? Мартина хочет рассказать о доме в журнале «Кабана»!
— Правда? Круто!
— Я изображаю из себя недотрогу. Позволю ей напечатать статью, но хочу убедиться, что она поместит меня на обложку!
— Уверена, что ради статьи она тебя уважит.
— На самом деле мы оба должны быть на обложке. В этой комнате. Сидя в гондоле.
— Хм, давай обсудим это позже.
— Люси, твоя мать разговаривает с Ханьей Янагихарой?
— Угу.
— Сделай одолжение и уведи ее, пожалуйста, прежде чем она сморозит какую-нибудь глупость. Знаешь, что она говорила Брюсу Веберу? «О, мне очень нравится фотография Люси, которую вы сделали! Я повесила ее на холодильник!»
— Я не понимаю, что тут такого, Сесил. Она только пыталась сделать ему комплимент.
— Люси, это все равно что сказать Микеланджело: «О, я поставила вашу скульптуру в саду рядом с моими пластиковыми гномами!»
— Сесил, будь мил с моей мамой.
— Я и так мил. Я спасаю твою маман от позора.
