Похожий сюжет описан в «Рассказе мельника», где молодая жена по имени Алисон выставляет дураком своего мужа-плотника. Алисон заводит роман с молодым школяром, который проживает в их доме. Школяр убеждает старика в том, что грядет потоп, и в назначенный час все трое прячутся в бадьях, подвешенных к потолку. Алисон и школяр, Николас, тихонько сбегают из бадей и проводят ночь вместе. Хотя история очевидно высмеивает мужа-рогоносца, школяру тоже перепадает. Другой воздыхатель, Абсолон, поет под окнами и молит Алисон о поцелуе. Она выставляет в окно зад, так что он целует его, а не губы. Когда он понимает, что произошло, он бежит к кузнецу за раскаленным сошником плуга. Вернувшись, он молит о новом поцелуе. На этот раз свой зад для поцелуя выставляет Николас, который в итоге получает ожог; муж же получает травмы, когда он слышат крики Николаса насчет воды и, решив, что наконец-то настал потоп, срезает веревки, за которые бадья была подвешена к потолку, а Абсолон унижен поцелуем. Только одна Алисон выходит сухой из воды – если только не считать ее запятнанную честь.
Вряд ли читатель должен был восхищаться Алисон, но этот рассказ и не пускается в чтение моралей о том, что изменниц обязательно постигнет наказание. Алисон молода и красива, и именно такого поведения от нее и можно ожидать.
В литературе прелюбодейкам симпатизируем, но мы не знаем, насколько эти симпатии превращались в снисходительное отношение на практике: гнева в адрес изменниц тоже встречается немало. Так как прелюбодеяние – это смертный грех, в нем необходимо было исповедаться и покаяться. После того, как в 1215 году Четвертый Латеранский собор потребовал от всех христиан хотя бы раз в год являться на исповедь, сформировался крупный корпус текстов, которые наставляли исповедников и предоставляли для них сюжеты, которые можно было использовать на проповедях, чтобы подтолкнуть прихожан к исповеди. Хотя церковь очевидно не оправдывала прелюбодеек, священники должны были хранить тайну исповеди. Это могло вызвать проблемы, если женщина признавалась в прелюбодеянии: исповедник должен был наложить на нее суровую епитимью, но не такую, чтобы ее мужу стало ясно, что она совершила серьезный грех. Это требовало определенной изобретательности со стороны исповедника, но сам факт того, что это требовалось, указывает на реальный интерес в том, чтобы прелюбодеи покаялись, а это было возможно, только если супруг не будет знать о грехе жены. Многие
Пусть на исповеди к прелюбодеянию относились с некоторой долей сочувствия, в церковных судах ее рассматривали более сурово – и это показывает, насколько трудно говорить о «позиции церкви», не говоря уже о «средневековом отношении» к чему-либо. Священники выступали в роли учителей, а также судили грехи и поддерживали общественный и моральный порядок, но чаще всего эти роли играли разные люди, и их цели и задачи могли быть совершенно разными.
Ограничения на поведение незамужних женщин были не такими суровыми, как для замужних. В некоторых социальных группах – например, среди аристократов – девственность дочери могла быть важной для заключения выгодного брака, и социальные элиты евреев и мусульман также могли следить за целомудрием своих незамужних дочерей. Однако на других уровнях христианского общества секс до брака или то, что называлось «простой блуд» между незамужней женщиной и неженатым мужчиной, был довольно распространен. Это не значит, что его легко принимали: во многом наши знания основаны на судебных протоколах позднего Средневековья, где зафиксированы соответствующие штрафы, а о более ранних периодах у нас меньше данных. Тем не менее секс до брака в этих слоях никоим образом не был чем-то возмутительным.
