Вот, он появился вновь. Ненавидящий взгляд из дальнего конца столовой. Так продолжалось уже неделю. Казалось, Катарина повсюду выискивала Софию, где бы та ни находилась, враждебно пялилась на нее и перешептывалась с другими членами персонала.
София не относилась к Катарине плохо. Не знала даже, считает ли она наказание справедливым. Но это не имело значения; сейчас ей хотелось подойти и ударить ее. Чего она, собственно, ожидала? Что София солжет Освальду? Скажет, что Катарина лежала и читала «Войну и мир»?
Так дальше продолжаться просто не могло. Одно дело разбираться с капризами и вспышками ярости Освальда, но совсем другое, если персонал тебе при этом противодействует. Катарина должна на некоторое время исчезнуть – возможно, даже для ее собственного блага.
София встала из-за стола, соскребла еду, к которой почти не прикоснулась, и убрала тарелку и прибор. Посмотрела на наручные часы. До возвращения на работу оставалось пятнадцать минут; этого должно было хватить.
Как она и надеялась, Буссе сидел у себя в офисе, склонившись над кипой бумаг. Освальд ввел систему, стимулирующую персонал писать рапорты, если те видят что-либо неэтичное. София сама раздавала людям пачки формуляров для рапортов. На пустых листах бумаги сверху было написано: «Донесение». Заполненный лист отправляли в отдел по этике, от которого ожидалось, что он будет разбираться с написанным. Освальд называл это «групповым давлением». Но когда София прочла несколько рапортов, ей подумалось, что это в основном нытье.
– Ты получал какие-нибудь рапорты на Катарину? – спросила она Буссе.
– Что? – Тот, казалось, с головой погряз в этой огромной куче.
– Я спросила, получал ли ты какие-нибудь рапорты на Катарину.
– Вот оно что… Это Франц интересуется?
– Какая разница? Ты можешь мне ответить?
– Вообще-то, я не знаю, – уставившись на бумаги, произнес он.
– Давай проверим, – предложила София, разделила кучу на две части и начала перелистывать рапорты. Работа была простой: имя человека, на которого подавался рапорт, следовало писать печатными буквами в самом верху листа.
В конечном счете они обнаружили три рапорта на Катарину. В одном говорилось, что она жаловалась на еду, во втором – что без спросу воспользовалась чьим-то мылом, и в третьем – что она ныла по поводу прыжка с Дьяволовой скалы.
Последний рапорт написала Эльвира. Читая его, София мысленно ее поблагодарила.
– Я так и знала! Катарина ничуть не изменилась после прыжка. Теперь она жалуется на Освальда. Посмотри. Ей самое место на «Покаянии».
Буссе, прочтя, покачал головой.
– Да, верно. Я поговорю об этом с Освальдом.
При разговоре их София не присутствовала, но он явно состоялся, поскольку двумя днями позже она увидела Катарину в красной кепке вместе с Мадлен возле хлева. Они кормили поросят – последнее пополнение поместья. Софии пришлось сдерживаться, чтобы не рассмеяться.
«Теперь можешь вместо меня пялиться на свиноматок», – подумала она, слегка устыдившись своего злорадства.
Она видела, что Катарина ее заметила, но та уклонилась от взгляда Софии и сразу уставилась в землю.
