То есть русский — это православный. Если человек неверующий или, скажем, мусульманин — он тоже православный, просто поражен стереотипами «нового советского человека». А православный человек — он кто, собственно? Мы уже выяснили, что те, кто не почитают Николая II, — не православные. Значит, те, кто не почитает Николая, — еще и не русские.
Ну и, естественно, новая Россия должна быть монархической.
Обратите внимание! Православная Церковь не устает повторять: осторожнее с пророчествами, осторожнее со старцами. И снова сектой повеяло — это они верят в пророчества такого рода. Может ли поверить в них разведчик-аналитик? Тут вспоминается старый еврейский анекдот: «Я же сказал, что мой дядя заболел, а не сошел с ума!»
Ладно, а царем-то кто будет?
Этот момент обойти нельзя, однако он очень коварен. Это тот утес, о который то и дело бьются корабли. Дело в том, что у монархистов нынче два претендента на престол. Основной — Георгий Романов (на самом деле Романов он по женской линии, а по отцу Гогенцоллерн); второй, дополнительный — внучатый племянник Николая II принц Майкл Кентский. Оба, конечно, исконно русские патриоты — особенно второй. И можно сколько угодно ратовать за монархию «вообще» — но выбирать-то придется из существующих претендентов. А что это значит?
Я вообще-то не являюсь поклонницей покойного о. Всеволода Чаплина, но эти идеи он откомментировал хорошо, заявив еще в феврале 2013 года, на так называемой Ассамблее в честь дома Романовых:
И любой современный монархист должен ответить на очень неприятный вопрос: за какого он кандидата. Тут г-н Решетников выкручивается просто блистательно.
Ну как не вспомнить большевиков в сложный для них момент октября 1917 года, когда Временное правительство попыталось отправить распропагандированный Петроградский гарнизон на фронт? Их позиция тогда была следующей: зачем на фронт, когда вот-вот будет съезд Советов и вообще революция. Неужели неделю не подождать? Впрочем, это не ответ, это преамбула.
