– Бля, не паникуй опять… Сейчас у нас есть ориентир, который невозможно потерять, – я показал рукой на горы. – Даже если ночью немного сбились, сейчас по нему пойдем, и уже не потеряемся. Главное – двигаться вперед.
– Тогда двинули, – Виталик поднялся с земли.
Мы тронулись дальше в путь, быстрым уверенным шагом, словно знали, куда идем. К полудню дошли до забора из колючей проволоки.
– Вот и граница военной части. А ты боялся… – Я неуверенно посмотрел на Виталика, в душе сомневаясь, что мы действительно вышли к той базе, мимо которой проходили накануне. Но, в любом случае, была надежда, что за этим забором находилось какое-нибудь поселение, где мы встретим людей.
– Может, лучше до ворот дойти? А то арестуют за незаконное проникновение, как каких-нибудь шпионов…
– Где мы будем ворота искать? – Конца забору не было видно ни вправо, ни влево. Далеко впереди, за колючей проволокой едва вырисовывались очертания каких-то зданий.
– Полезли… – Виталик помог мне снять рюкзак и перекинул его через забор. Потом мы оттянули вверх нижнюю струну проволоки и по очереди пролезли под ней на огороженную территорию.
– Я тебя сменю, – Виталик накинул на плечо лямки рюкзака, я помог ему перекинуть их через голову. Мы пошли к строениям на горизонте.
– Слышишь? – Минут через двадцать спросил меня Виталик. Где-то вдалеке то ли раздался гром, то ли загудел вертолет.
– Может, ментовской вертолет Давида ищет? – Предположил Виталик
– Может… – Согласился я.
Гул постепенно приближался – прямо на нас.
– Что-то не видно вертолета, – Виталик оглядывался по сторонам.
– Может, не вертолет… – Пожал я плечами.
За колючей проволокой степь казалась другой, не такой, как «на воле» – грязнее, индустриальнее. На ее поверхности словно отпечатался след военной машины – шинельный, серый, пропитанный пылью, гарью, кровью и потом. Наполненный ощущением неизбежности зла и безысходности существования. Существования, в котором реальность и близость смерти повседневна. Возникшее от этого неприятное чувство погружало нас с Виталиком в некое напряжение и тоску.
Гул усиливался. Впереди показалось облако пыли.
– Что за хрень? – Настороженно спросил Виталик.
– Без понятия, – так же неуверенно ответил я.
Пылевое облако приближалось к нам и вскоре из него показались танки, несшиеся прямо на нас.
– Бежим! – Виталик бросился назад, в сторону забора.
– Не убежим так. В сторону! – Я побежал в направлении, перпендикулярном движению танков.
– Они же должны нас увидеть! – Кричал на ходу Виталик.
– В такой пыли хер что увидишь…
Танки стремительно приближались, двигаясь плотной равномерной линией. Не верилось, что они могут нестись с такой скоростью – километров восемьдесят в час, а, может, и быстрее – словно какой-нибудь джип по трассе. Во всяком случае, нам с Виталиком в те минуты казалось именно так.
– Я не хочу так сдохнуть! – Орал Виталик. Рюкзак болтался за его спиной, он начал отставать. Одна лямка рюкзака соскользнула с плеча, и он свесился набок, еще больше сбивая темп. Я подбежал к нему и вернул лямку на плечо, но в тот же момент соскользнула другая. Виталик отцепил замок на поясе спереди и скинул с себя рюкзак. Мы побежали быстрее. До границы танкового фланга оставалось расстояние в два раза меньшее, чем от танков до нас, но они двигались раз в пять быстрее. Уже был виден крайний танк в линии. Между ним и соседней машиной показался просвет метров в десять – больше, чем между другими танками.
– Туда! – Крикнул я Виталику, показывая на прореху в линии.
Мы перебежали дорогу предпоследнему танку в десяти метрах от него, и оказались в пространстве между скрежещущими машинами, созданными для уничтожения. Нас накрыло пылевое облако. Заслонившись руками (что было бессмысленно), мы продолжали по инерции бежать дальше. Танки остались за нашими спинами и теперь удалялись прочь. Виталик упал на землю и прикрыл голову руками. Я последовал его примеру. Пыль забивалась в горло, глаза, нос. Хотелось сжаться в комок, срастись с землей, защищаясь от окружающего мира…
Откашлявшись, мы заворочались на земле. Пыль еще оседала на траву, на нас. Впереди послышался шум приближающейся машины. Приподнявшись с земли, я встал на колени. В почти развеявшейся пелене увидел открытый военный «уазик», ехавший за танками. Нас, очевидно, заметили, потому что машина дала резко влево, потом выровняла ход и поехала прямо на нас.
– Нас нашли. Вставай, – толкнул я Виталика в плечо. Мы поднялись на ноги.
В подъехавшем «уазике» сидело двое солдат-казахов (один из которых был за рулем) и русский офицер со звездочками лейтенанта на погонах. Они молча нас разглядывали, потом лейтенант спросил:
– Какой размер?
– Что? – Не поняли мы.
– Ноги какой размер?
– Зачем? – Спросил я.
Лейтенант толкнул солдата, сидевшего рядом с ним. Тот выпрыгнул из машины, подошел ко мне и резко ударил в грудь. От боли и неожиданности я согнулся. Он пнул меня в бок, потом замахнулся на Виталика, который успел ответить:
– Сорок второй.
– У друга? – Спросил лейтенант, а солдат в этот же момент ударил Виталика в челюсть.
– Джандос… – Лениво остановил солдата офицер.