– Ей нужно проделать определенную работу по осознанию произошедшего. Вероятно, такова ее карма, и ей предстояло пройти через это в любом случае – рано или поздно.
– Блядь, как все гладко у тебя получается, – не выдержал я.
– Жизнь вселенной – сама по себе гладкая штука, и с этим ничего не поделаешь, при всем нашем желании. Только неразвитые люди видят ее дисгармоничной и полной страданий.
– Если я сдам тебя ментам, она тоже будет гладкой и гармоничной? Даже тогда, когда тебя запрут в тюрьме и будут бить там каждый день?
– Ты сам знаешь ответ на этот вопрос, – кисло улыбнулся Давид, – как и то, что ты не сдашь меня ментам.
– Не сдам. – Согласился я. – Хотя сам не знаю, почему.
– Потому, что кое-что ты все-таки уже осознал, даже против своей воли.
Я ничего не ответил.
– Все, кто был на нашей степной практике попали на нее не случайно. – Продолжил Давид. – У каждого в жизни произошло нечто, связанное со смертью, и каждому требовалось это проработать. Пережить и отпустить от себя в прошлое, чтобы развиваться дальше.
– Ни фига себе проработка. Айгуль и Оля до тюряги доработались.
– Для них тюрьма станет освобождением. Рассказать притчу?
Я пожал плечами.
– Жил-был старик крестьянин. Однажды он запряг коня и отправился обрабатывать поле. Но вдруг лошадь вырвалась от него и убежала в лес. Соседи начали сочувствовать старику – мол, единственная лошадь и убежала. Как теперь без нее крестьянину. Но старик только отвечал: «Счастье? Несчастье? Кто знает? Не судите слишком быстро». Соседи подумали, что старик еще и головой стукнулся, раз не может удачу от неудачи отличить, но ничего не сказали. А через неделю его лошадь вернулась, приведя с собой табун диких лошадей. На этот раз соседи поздравили старика с удачей, начали завидовать. Но он снова говорит: «Счастье? Несчастье? Кто знает? Не судите слишком быстро». Прошло еще время, и сын крестьянина, объезжая одну из диких лошадей, упал и сломал ногу. Все решили, что это большое несчастье. Однако старик опять повторяет: «Счастье? Несчастье? Кто знает?» Соседи решили, что старик точно рехнулся, раз считает, что сломанная нога сына может быть счастьем. Но несколько дней спустя правитель объявил мобилизацию. В деревню пришли войска и забрали на войну всех молодых людей, годных к службе. Один только сын старика лежал дома со сломанной ногой, и его не взяли на войну, с которой мало кто вернулся живым. Только тогда соседи поняли, что старик не безумец, а мудрец. Не суди слишком быстро. То, что сейчас воспринимается как зло, может таить в себе добро. То, что кажется добром, может оказаться злом. Поэтому избавься от суждений. А если не можешь – хотя бы не позволяй им управлять твоими мыслями и поступками.
Я отодвинул пустую чашку и устало лег головой на стол:
– Ты хочешь, чтобы я стал твоим учеником?
– То время, когда ты мог стать моим учеником, прошло – и для тебя, и для меня. Сейчас тебе нужен только твой внутренний учитель, которого ты уже почти научился слышать. Гуру может тебе понадобиться в будущем, но не сейчас. Сейчас тебе важно одно – погрузить свое сознание и энергию внутрь себя и слушать, что происходит. Тогда ты раскроешься – сам, непроизвольно, как бутон. Не смотри телевизор, не слушай других людей, старайся меньше общаться с кем бы то ни было. Будь только с самим собой. Тогда тебе откроется гораздо больше, чем когда ты со всеми.
– Ты все-таки учишь, – усмехнувшись, я поднял голову со стола.
– Нет. Оставляю личное для тебя завещание. – Ответно усмехнулся Давид. – Погрузись внутрь себя. Будь всегда в осознании, что и зачем ты делаешь каждую секунду своей жизни. Если в каждой секунде твоей жизни нет твоего сознания – эта жизнь не твоя.
– Почему ты отверженный? – Перебил я его.
– Потому что отверг. После долгих занятий медитацией мне была дана нирвана – единение с божественным. Но я отказался от нее и вернулся сюда.
– Почему?
– Все стремятся к бесконечному блаженству, божественному свету, познанию Бога. А я не захотел быть таким как все. Не захотел идти вместе с толпой. Познал Бога, увидел Его, и показал Ему кукиш. – Рассмеялся он. – Пусть все в Нем находят свое начало и конец, а я – не хочу. Хочу бутербродик с черной икрой, например… Мы ведь с тобой, Иван, очень похожи – нам обоим всегда чего-то не хватает.
– Значит, ты творения Бога предпочел Богу? – Задумчиво проговорил я.