Капитана Бурдина солдаты прозвали "пятнадцатилетним капитаном". Что означало: пятнадцать лет прошло, а он все капитан и капитан... По возрасту Ивану Ефимовичу Бурдину уже можно было вполне иметь звание подполковника, но он сам выбрал свой жребий. Хотя у него были и влиятельные покровители среди высшего командования, и связи по партийной линии, да и сам он был офицером не без способностей в своем роде. Однако памятуя, возможно, о латинской пословице, что лучше быть первым в деревне, чем вторым в Риме, Бурдин решил ограничиться четырьмя маленькими звездочками на погоне и оставаться в своей отдельно дислоцируемой роте. Редко кто из майоров и подполковников имел столь теплое и уютное местечко, как капитан Бурдин: четырехкомнатная квартира и последней модели "Жигули", двухэтажная дача, достраивающаяся выводимыми под конвоем зеками за скромное вознаграждение в виде приличной пищи и крепкого чая, наконец -- супруга и дочка, прочно обосновавшиеся в "высшем свете" местной партийной номенклатуры. Все это Иван Ефимович имел благодаря своему таланту общения с людьми, надежности и устоявшемуся правилу не беспокоить по пустякам начальства и не выносить сора из избы.
Все офицеры и прапорщики, подчиненные капитана Бурдина, также уважали его и редко когда перечили. Замполит Фриптуляк, почувствовав, куда склоняется чаша весов, густо покраснел и сразу пошел на попятную:
-- Может, и не баптист он вовсе... Моральное состояние, боевой дух просто ослабли...
В течение следующих пятнадцати минут все присутствовавшие в канцелярии командира роты пришли к единому мнению, состоящему из трех пунктов:
Шума лишнего по поводу Фролова не поднимать. Просочившуюся информацию скорее опровергать, чем подтверждать, показать ее несерьезность.
С самим Фроловым провести разъяснительную беседу, с целью уточнения его мировоззрения и предотвращения идеалистического влияния на других солдат и сержантов.
До полного выяснения всех обстоятельств от несения боевой службы Фролова освободить. Использовать в суточном наряде в качестве дежурного по роте.
Убедившись в общем согласии, капитан Бурдин удовлетворенно распустил своих помощников и с облегчением стер неприятное слово "баптист" с обложки личного дела Фролова.
5
Правое ухо Миши всерьез его беспокоило. Через несколько дней после драки из уха стал выделяться гной. "Такое лечится плохо", -- сразу предупредили врачи.
Миша лежал в небольшом госпитале МВД. В основном тут лечились офицеры милиции, прапорщики и сержанты внутренней службы. В бытовом смысле здесь после казармы было очень даже хорошо: чисто, сытно, уютно. Но душа Миши была в смятении. Сложные вопросы, еще не доступные ему, младенцу во Христе, вставали перед ним, а посоветоваться или поделиться мыслями было не с кем. Далекие от духовной жизни люди окружали Мишу: пьянство, сквернословие, распутство царили и в госпитале. Благо, у него было маленькое Евангелие с Псалтырем, подаренное братьями после обращения к Господу. Оторвав обложку от какой-то военной книжки, Миша вложил в нее Евангелие и подолгу читал, не привлекая ничьего внимания.
Длинными больничными ночами, неподвижно лежа в темноте на кровати, Фролов молился Иисусу Христу и вновь, и вновь размышлял о "левой щеке", правильно ли он поступил, что не дал отпора этим трем дедам? Ведь они насмеялись над его верой. Вот теперь у него больное ухо, неизвестно вылечится или нет. Авторитет его в роте отныне наверняка упадет. Нужно ли было все это?
Мише вспомнились два места Писания:
"Не две ли малые птицы продаются за ассарий? И ни одна из них не упадет на землю без воли Отца вашего; у вас же и волосы на голове все сочтены..." (Мф. 10.29-30).
"...И будете ненавидимы всеми за имя Мое. Но и волос с головы вашей не пропадет" (Лк. 21.17-18).
Эти стихи Библии, вкупе со многими другими, говорят о существовании воли Божьей, воли указующей или попускающей, на все происходящие в мире события, большие и малые. Значит, Господь допустил избиение Миши. Одновременно Бог дал сил ему сдержаться и не ответить злом на зло. "...Верен Бог, Который не попустит вам быть искушаемыми сверх сил, но при искушении даст и облегчение, так чтобы вы могли перенести" (1 Кор. 10.13).
