В самом козлячем месте в блоке, напротив выхода на ярд, находится шконка моего брата по соцлагерю кубинца Рауля Дурманила. От этой шконки все отказываются, потому что мимо неё проходит сотни и сотни пар ног в течение дня, и всё на виду, как под микроскопом. Ещё духота летом, от раскрытых дверей с улицы, а зимой неимоверный холод и влажность – простуда и сопли обеспечены. Но Рауль и не такое видел и ощущал под прессом своего команданте Фиделя на много страдательном острове свободы, поэтому дышит воздухом лучшим, хоть и тюремным, как ему кажется теперь. Ему прикольно. Раулю всего полтинник, но он выглядит древнее меня. И среди заключённых это не редкость, но и сказывается образ жизни до ареста. У Рауля рак предстательной железы, он медленно умирает, но духом не падает. Все обезболивающее от которых получает облегчение , он продает или меняет на продукты, по причине того, что у него нет никого из близких и на его тюремном банковском счёту, гуляют вольные ветры и сквозняки. Тем не менее он борется и надеется вернуться к своим несовершеннолетним дочерям и жене в Калифорнию. У кубинского товарища жесткая статья в которой намешано в стиле коктейля Молотова: терроризм, измена Родине, угрозы безопасности соединённых Штатов, угрозы служителям правосудия и прочее байда, которая вообще не ассоциируется с этим добродушным белобрысым и белозубым увальнем в профессорских очках, с коротким седым ёжиком на голове. Но в самой свободной стране мира Америка, как они себя обзывают, возможно что угодно, как только человек попадает в тюрьму. Людей смешивают с грязью и предъявляют такие обвинения, что мама не горюй- ни в сказке сказать, ни пером описать!
Рауль работал в транспортной компании и имел карту, позволяющую вести операции с иностранными судами в морских портах. Однажды, получив груз в порту Лос-Анджелеса, он со своим партнёром повёл свой «Додж – караван» в соседний штат Неваду, в Лас – Вегас – центр мировой развлекательный индустрии по указанному в документах адресу. От Лос-Анджелеса до Лас-Вегаса всего четыре часа езды по 15-му хайвею, который воспет в стихах и в голливудских блокбастерах не единожды. Проезжая столицу развлечений невозможно не нажать на тормоз. Ведь в Вегасе возможно всё и есть всё! Главное мечтай и не промахнёшься! Поставив свой трак на паркинге у скромного отеля «Lady Luck» – госпожа удача, ребята решили испытать судьбу и сыграть в рулетку, предварительно договорившись, что засадят только по сотке и с легкой душой продолжат путь дальше. Больше денег просто не было, всего 200 $ на двоих. И удача благословила двух простых ребят на подвиг, и пошла жара! Пруха была такой, что возле них стала собираться толпа, которая делала на них ставки! Что не бросок, то – удача, что не бросок – то в десятку! Возле них уже была целая гора фишек на четверть миллиона, когда по селектору начали беспрерывно и беспощадно передавать, чтобы – водитель трака цвета морской волны, срочно прибыл на паркинг! И ребята выскочили на улицу, где увидели дежурный наряд полиции и взломанный, собственный трак. Из грузового отделения пропал весь груз в Неваду, в сектор – 51! Ребят тут же арестовали, как подозреваемых, составили протокол, и по законам Лас-Вегаса, арестовываются и все ценности подозреваемых. Пацаны всё потеряли, но дело не в этом, а в грузе, который у них якобы украли, но и даже не в самом грузе, а в адресе, по которому он должен быть доставлен.
Эрия – 51 или 51-й сектор, это супер-пупер засекреченное место, с которым могут потягаться только советские п/я (почтовые ящики) типа Челябинск – 14 или Капустин яр!
В моей биографии военного переводчика, был эпизод в полгода длиной, когда я добросовестно жил и работал, под землей, в штате Невада. Об этом я не мог рассказывать никому и даже обсуждать с собственной семьей, как, впрочем, и о многих других проектах, которые в Америке с благоговением, серьезные дяди рассказывают шепотом и только на ушко самым близким, в основном любовницам, создавая таким образом вокруг себя ореол таинственности и огромной значимости.
Так вот, тогда я находился в большом фаворе у американского правительства и, естественно, пользовался всеми их плюшками и фишками. Ныне же, находясь на тюремной шконке из листового железа, шириной в семьдесят сантиметров, невольно вспомнил этот эпизод, когда слушал своих сокамерников по несчастью.
