Утолив голод и жажду, друзья отправились в комнаты. Как и следовало ожидать, Броун предоставил гостям лучшие номера. Обнимая Весту, Храбров остановился у двери с цифрой четыреста десять. Он провел здесь с девушкой несколько незабываемых дней. Тогда наемники еще не знали, останутся ли они в живых. За группой постоянно следили властелины пустыни и бандиты Коуна, выход из города был надежно перекрыт. Им с Тино повезло, а Генрих Кайнц заплатил за тот прорыв жизнью.
Невольно в памяти всплыло лицо Олис Кроул, его мягкие черты, прямой, слегка заостренный носик, пылающие гневом серые глаза, плотно сжатые розовые губы, разбросанные по плечам русые волосы. Только что аланка увидела в постели русича юную тасконку. Ее бурная реакция удивила даже Линду Салан, еще одну спутницу землян. Но даже в ярости Олис чертовски хороша. Впрочем, это уже далекое прошлое. Кроул улетела на Алан и на дикую планету больше никогда не вернётся.
Олесь толкнул дверь и вошел в комнату. Номер имел две комнаты и ванную. Превосходные апартаменты! Розовые стены с изящным витиеватым рисунком, под ногами мягкие ковры, на окнах тонкие прозрачные занавески и массивные бордовые шторы, полностью поглощающие лучи Сириуса — в условиях постоянного испепеляющего зноя это имело немаловажное значение.
Храбров почувствовал, как нежные руки Весты сняли со спины ножны и расстегнули пояс. Девушка обвила шею русича и хотела поцеловать его в губы, но вовремя вспомнила о ране. Мило улыбаясь, оливийка провела своими ласковыми пальчиками по шершавому подбородку юноши.
— Ты мой, — едва слышно прошептала тасконка, сбрасывая с себя одежду.
Олесь не мог оторвать взгляда от упругой груди Весты. Огромные выпуклые соски буквально манили его. Рука невольно опустилась ниже талии девушки. Оливийка тотчас прижалась к землянину. На ее глазах вновь выступили слезы.
Гладя тасконку по голове, Храбров тихо проговорил:
— Успокойся. Все хорошо. Мы вместе, так как ты и хотела…
— Я счастлива, — слабо улыбнулась Веста. — Пойдем.
Взяв русича за кисть, девушка повела его к постели. Целуя тасконку, юноша уже не чувствовал боли. Два тела слились в едином порыве. Молодость не знает и не желает знать границ страсти. Время потеряло значение для землянина и тасконки.
Открыв глаза, Храбров приподнялся на локте. Весты рядом не было. Ее и его одежда в беспорядке лежала на полу. Левая половина лица распухла, щека ужасно ныла, хотя рана немного затянулась — рука у Ардока оказалась тяжелая.
Олесь откинул легкое покрывало, встал и подошел к окну. Отодвинув штору в сторону, русич взглянул на главную площадь Морсвила. Когда-то она являлась шедевром тасконского зодчества — огромные куполообразные здания, острые шпили, широкие лестницы и многочисленные колонны. Сколько городу лет? Этого никто точно не знал, все документы погибли во время ядерной катастрофы. Но судя по разнообразию стилей и древности некоторых построек, наверняка несколько тысяч. Ужасный финал славной истории!
Сириус уже давно прошел свою верхнюю точку, а значит, юноша спал не меньше пяти часов. Храбров повернулся и увидел оливийку.
Девушка стояла посреди комнаты и вытирала полотенцем мокрые волосы. Веста взглянула на Олеся и улыбнулась.
— Там целая ванна воды! — восторженно вымолвила тасконка. — Это настоящее чудо. Я никогда не испытывала такого блаженства. Сходи, окунись…
— С удовольствием, — произнес Олесь, обнимая девушку. — Неужели ты никогда не плавала в реке?
— Река? — удивленно спросила оливийка. — Что это?
— Когда-нибудь я покажу тебе ее, — с грустью проговорил землянин, понимая, что едва не обидел Весту. — Обязательно покажу.
Люди, живущие в Морсвиле, даже не могли себе представить подобное количество воды. Вода для них — величайшая драгоценность, добываемая из глубоких скважин. Описания озер, морей и океанов местные жители считали сказкой. Обитатели пустыни не верили ни единому слову чужаков.
Храбров опустился в ванну, а Веста провела рукой по груди юноши и поцеловала его в шею.
— Веста, — тяжело вздохнув, сказал русич. — Ты очень добрая, ласковая. Мне хорошо с тобой. Но я не хочу тебя обманывать. Между нами…
Оливийка приложила палец к губам Олеся.
— Не надо, — покачала головой девушка. — Я люблю тебя, и мне не нужно никаких клятв и обещаний. Счастье так хрупко и ненадежно, не вспугни его…
После ужина, оставив женщин в «Грехах и пороках», земляне отправились на кладбище Нейтрального сектора. В Морсвиле редко хоронили людей по общепринятым законам. Куда чаще трупы выбрасывали в пустыню или оставляли гнить в заброшенных домах и подвалах, а то и прямо на улицах, но этот район являлся исключением.
Пройдя около полукилометра и обогнув пятиэтажный дом, наемники увидели ровные ряды обтесанных камней.
Когда-то здесь был парк, но ударная волна взрыва вырвала с корнем все деревья, а световое излучение иссушило пруд и каналы. Пустыня и палящие лучи белой звезды окончательно превратили это место в иссохшую равнину.
— Где могила? — поинтересовался Жак, оглядываясь по сторонам.
— В дальней части кладбища, — ответил Храбров. — Хоронят здесь редко…
