– Конечно. Как же иначе? – удивился восставший. – Устами наставника гласит сам Господин, его приказы должны выполняться незамедлительно. Или ты до сих пор продолжаешь упорствовать и сомневаться в истинности его слов? Аларика, сколько можно?! Мне больно видеть, как ты подвергаешь опасности свою душу.
– Убивать людей, чтобы стать святыми?
Непонятно, прозвучал сарказм в последних словах Аларики или нет. Артак решил, что ему показалось, и с жаром уточнил:
– Святыми Тьмы! Да, наш удел тяжел, но кому еще вершить волю Его?
– Хватит, Артак – устало вздохнула бывшая певица. – Мы собирались говорить не о Карлоне или Господине. А о нас с тобой. Так чего ты хочешь?
Мужчина помолчал. Смена темы не пришлась ему по вкусу, но он все-таки ответил:
– Я просто хочу, чтобы наши отношения стали прежними. Ты не желаешь меня видеть, избегаешь встреч, часто уходишь из монастыря. Я мог бы понять необходимость охоты – если бы ты не охотилась каждый день. Опять же, твое сближение с Селестой вызывает тревогу, в этой девушке есть нечто странное.
– Ты полагаешь, я должна общаться с Палтином? – на сей раз в вопросе действительно слышалась ирония. Артак смутился.
– Нет, конечно. Брат Палтин верно служит Господину….
– Однако убитые им люди перед смертью сильно страдают. Это ты хотел сказать?
– Нет, просто… Тебе действительно не стоит иметь с ним дел.
– Да уж конечно! Ганн и Тик отпадают. Селеста же, хоть и потеряла память, умна, с ней интересно беседовать. Она обладает хорошими манерами, дружелюбна, возможно, ты был прав, предположив ее высокое происхождение. И уж во всяком случае, никаких странностей в ней я не заметила.
Насчет странностей Аларика покривила душой, в поведении новой подруги таковых хватало. Взять хотя бы упорное нежелание объяснять Чуму божественной волей и поиск рациональных, «земных» версий катастрофы. Среди ее знакомых никто, кроме Селесты, не сомневался в мистической природе постигшей людей кары. Или язык – манера разговора и построения фраз Селесты скорее подошли бы иностранке, хотя говорила она без акцента. В любом случае, женщина лучше откусила бы себе язык, чем признала правоту Артака.
– Старший брат считает, она слаба в вере – хмуро поведал мужчина.
– Вот как? – внезапно заинтересовалась Аларика. – У него есть основания для такого серьезного обвинения?
Она будет не она, если не вытянет, о чем говорят наедине Карлон со своим вернейшим наперсником.
Андрей сумел сохранить спокойное выражение лица при встрече с Артаком, хотя ему пришлось поскорее уйти, чтобы скрыть широкую улыбку. Что ж, этого следовало ожидать, отвергнутый герой-любовник пытается вернуть неверную возлюбленную. Декорации, правда, несколько мрачноваты, но тут ничего не поделаешь, других нет. Ничего парню не светит. Аларика слишком любит жизнь, в то время как он пропитался философией гибели. Будем надеяться, женщина понимает, насколько сейчас им невыгоден скандал. Она умна, вот только заносит ее иногда.
Хорошо бы посидеть в монастыре еще пару недель. Относительная безопасность плюс возможность более-менее комфортного существования, пока что большего не надо. За это время можно разведать ближайшие к порту кварталы, выяснить график патрулирования стражей, подготовить пару надежных ухоронок. Чем черт не шутит, вдруг получится завести агента среди людей? Голубая мечта, невозможная рядом с фанатичными упырями. А люди – единственный источник информации о возможных путях к возвращению домой, общаться с ними необходимо. Мысли о глупости всех грядущих действий Андрей старательно гнал прочь, застрять в ином мире, да еще в женском, твою мать, теле ему совсем не улыбалось.
– Сестра Селеста – вкрадчивый голос заставил девушку непроизвольно напрячься. – Сестра, не пройдешь ли ты в храм? Я хотел бы поговорить с тобой о завтрашнем дне.
В последние дни общение со жрецом удалось свести к минимуму, но долго так продолжаться не могло. Карлон полагал своим долгом заботиться о душах всех членов общины. Тем более глупо надеяться, что он обойдет своим вниманием потенциальную «паршивую овцу», особенно перед намеченной на завтра большой охотой.
– Старший брат? – Андрей поклонился сначала каменному кресту, затем принял благословление священника. Внешней стороной местные обряды чем-то походили на христианские, по крайней мере, крестились почти так же. С другой стороны, отличий при более глубоком знакомстве с религией набралось значительно больше. – Вы что-то хотели?
– Да, сестра. В невыразимой милости своей Господин явил мне откровение. Великая честь дарована тебе!
Пока жрец держал торжественную паузу, в голове стоявшей перед ним девушки лихорадочно проносились мысли. Итак, он что-то задумал, для него нормально объявлять собственные измышления голосом бога. Но что конкретно?
– Знай, тебе предстоит возглавить следующую миссию и покарать жалкие остатки прогнившего семени!
– Старший брат, – замешательство изображать не пришлось, оно пришло само – но я прежде не занималась организацией охот…
И заниматься желания по-прежнему нет.
