Краем уха услышала, что входная дверь открылась. Звук кинутой на пол сумки и тяжелые шаги.
Ох.
Зло вернулось.
Вернее, злая Звягина, хотя это иногда одно и то же.
– Мамуль, давай я тебе чуть позже перезвоню. Тут э-э-э… дела.
– Подожди. Забыла совсем. Там бабушка волнуется, что ты ей в «Одноклассниках» не отвечаешь. Дочь, напиши. Знаешь же, что у нее давление скачет.
– Да-да, напишу, – уже на автомате говорю я и слышу, что мама положила трубку.
Вдох-выдох.
Крепись, Туся. Помни, ты всегда можешь съехать и не слушать чужих истерик. Тетя Таня, мамина двоюродная сестра, постелит тебе между лежаками своих кошечек.
– О, ты уже дома. А чего так рано? – Вика падает на диван и… улыбается. Улыбается? Надо срочно проветрить квартиру. – Отпустили пораньше?
Твердым шагом прохожусь по комнате и открываю окно.
Да что происходит?
Я помню, как-то Звягиной сказали, что Корнеев в клуб собирается, который на другом конце города. Виктория моментально скинула с себя банный халат, отмыла глиняную маску с лица, волосы в косу завязала, нанесла четыре слоя тонального крема и на самых высоких каблуках в два часа ночи отправилась искать такси.
Вернулась она часа через полтора, сломанный каблук в руке, тушь по щекам размазана, и с криком, что она не успела, девушка начала звонить кому-то и кричать в трубку, мол, могли бы и раньше предупредить.
Как сами понимаете, следующие несколько дней Вика срывалась на всех, кого только видела. Досталось даже дворнику, который случайно ей на ноги метлу уронил.
А сейчас она улыбается.
– Ты чего такая веселая?
Вроде не пьяная.
– Туська, это лучший день в моей жизни.
– В смысле?
– В коромысле, Шведова.
Вика мечтательно закатывает глаза и встает с дивана, направляясь на кухню. Иду за ней, любопытство – все-таки порок, кто бы что ни говорил.
– Знаешь, мне кажется, что я еще больше в него влюбилась.
– В кого?
– В Суханова, блин. Шведова, не тупи, конечно, в Данечку.
Мои брови взлетают вверх, а мозг ничего не может сообразить.
– Так ты его нашла?
Сажусь за стол и зачем-то начинаю проверять телефон.
– Конечно. А ты мне не верила, что я смогу его добиться.
– Да я не то чтобы не верила…
– Я помню все твои взгляды и подколы. А у меня раз, и начинает получаться.
Я непонимающе смотрю на нее. Вроде не врет – глаза не бегают.
Вика засмеялась и в своей манере начала стягивать с себя платье. Прямо на кухне.
– Да что у тебя получилось?
А главное, как?
Вика убежала. Корнеев остался со мной. Но потом он ушел. И…
– Хотя бы то, что мы наконец-таки смогли вдвоем побыть. Поговорить.
– Поговорили?
Да я представляю, как они там разговаривали.
Вот бабник.
Не зря я его послала. Права мама, что нужно всегда слушать свой внутренний голос. А он меня как раз и убеждал, что надо быть осторожнее.
– Вот пристала. Поговорили. Правда, недолго, ему потом кто-то позвонил, и он уехал. Но…
– Что?
– Тусь, я теперь его еще больше хочу.
Утро меня встречало ароматом чего-то вкусного. Даже показалось, что я еще сплю или вообще ночью телепортировалась домой, где заботливая мама уже вовсю готовит мой любимый завтрак.
Но нет.
На кухне суетилась Звягина, ловко перекладывая жареные сырники на тарелку. Вика напевала себе под нос какую-то песенку, покачивая в такт бедрами, словно она не на кухне, а на танцполе, и уже успела собрать свою аудиторию.
Я хотела было открыть рот от увиденного, но соседка заметила меня, и шоу закончилось.
– Тусь, садись за стол. Кормить тебя буду.
Пододвинула ко мне кружку с чаем и банку малинового варенья.
– Ну, чего стоишь как вкопанная? Садись, давай, остынут ведь.
– Ты готовить умеешь?
Я и не пыталась скрыть удивления. Меня, между прочим, за нос водили, рассказывая, что однажды из-за обычной яичницы Вика чуть квартиру не спалила. Я жильем рисковать не хотела, да и готовить любила, поэтому-то одна и стояла за плитой. А тут новости такие. Сенсация.
– Шведова, вот не порть момент. В кои-то веки решила подругу побаловать, а она нос воротит. Не хочешь, так и скажи.
Вот блин, похоже, реально пробовать придется.
– Я чуть-чуть. Вчера в зеркало на себя посмотрела, бока лишние увидела.
– Наконец-то. Давно тебе говорю, что пару килограммов сбросить нужно. Но сейчас можешь есть спокойно, творог обезжиренный, и у нас сахар закончился, поэтому без него.
Я медленно подошла к столу и, сев на свое место, переложила в тарелку самый маленький кругляшок. На вид – обычные сырники. Румяные. Аппетитные.
Чего я сомневаться-то вздумала?
– А сама?
– Ой, да господи. – Звягина откусывает сырник и запивает моим чаем. – Вот. Счастлива? Если я отравиться не боюсь, значит, съедобно. И, кстати, очень вкусно.
Мне определенно стало легче.
Да просто зеленка вспомнилась. А вдруг ей доложили, что я с Корнеевым общалась, а ей так и не рассказала.
Что за мысли?
Получается, я Вику параноиком называю, а сама не лучше.
Повторяю за ней и одобрительно головой качаю, мол, соседка, ты великий кондитер, а я – идиотка неблагодарная.
Вика оставляет меня на кухне посуду домывать, но потом возвращается, разговаривая с кем-то телефону.
– Конечно, Лариса Игоревна. Ждем Вас. До свидания.
