— Хорошо, запомню, — пообещал Кирилл. Он собирался здесь освоиться и стать своим. Удивлялся переменам в себе, в частности, в отношении к труду — раньше он ненавидел мыть посуду даже за собой, не говоря уже о чужих тарелках. Зная это, мать заставляла его делать в наказание за плохую учёбу и излишне безбашенные гулянки, хотя в доме имелась посудомоечная машина.
Кирилл поставил чистую посуду на стол, вытер полотенцем руки.
— Спасибо, Кира! — засиял счастьем пацан, складывая ложки в ящик стола, в специальный поддон для вилок, столовых и чайных ложек. — Тебя мне сам бог послал! А то бы я долго с одной левой возился! Классно, что ты у нас остался! Сегодня тоже останешься?
— Да.
— Круто! — Паренёк не отвлекался от работы. Жизнерадостный непоседа, который будто не замечал, в какую дыру загнала его судьба. Рос без компьютеров, интернета, модных гаджетов, вкалывал, не капризничая. Странный, как и его старший брат. Настоящий. Таких, наверное, уже днём с огнём не сыщешь.
Из зала вышел Егор, заглянул на кухню.
— Я поехал.
На нём был ежедневный прикид для поездки в город — голубые джинсы и джинсовый пиджак, из-под пиджака выглядывала серая футболка с рисунком из синих загогулин, на ноги надеты молочно-белые носки. И ещё одна деталь бросилась в глаза — чёрный тонкий шнурок на длинной шее, уходящий под ворот футболки. На шнурке висел серебряный или выполненный под серебро маленький крест. Вчера его не было, по крайней мере, ночью, и во время предыдущего секса тоже, а вообще Кирилл замечал шнурок с крестом и раньше. Егор был верующим, в этом не оставалось сомнений.
Кирилл отложил полотенце на стол и бросился за Рахмановым вдогонку.
— Егор! Я с тобой!
Преодолев две поскрипывающие двери, они вышли на душную, наполненную мухами веранду. Егор достал с полки для обуви кроссовки и лопатку и, наклонившись, стал надевать, ожидая от Кирилла продолжения. Калякин, заколебавшись, продолжил:
— Егор, возьми меня с собой, у тебя же всё равно есть место на мотоцикле? Я продуктов куплю и, — он запнулся, заворожённый глазами Егора, — ещё чего-нибудь.
— Чего, например? Всё есть.
— Презервативов надо купить, — сказал Кирилл и замолчал, ожидая реакции на столь толстый намёк.
Егор и ухом не повёл, проинформировал:
— У меня есть презервативы.
Вот это да! Вот это заявочки! Наш молчун презики дома держит! Кирилл чуть было не рассмеялся, но вовремя кольнула ревность: а с кем это он их использует? С банкиршей или какой-нибудь любовничек в райцентре существует? Настроение подпортилось, но Кирилл сумел обуздать эмоции, взял себя в руки, стараясь мыслить рационально.
— Презервативов много не бывает! — хохотнул он, затем перешёл на более выгодный серьёзный тон. — Мне надо ещё в магазин запчастей заглянуть, какой-нибудь цемент для резины купить, не знаю… Колёса же проколоты. А так я бы тебя на машине с молоком твоим отвёз: удобнее, чем на мотике.
Егор уже разогнулся, бесстрастно смотрел на него. Мухи летали по веранде, жужжали, бились о стёкла, ползали по потолку, чистили лапки, трахались на стенах. Время шло.
— У меня есть вулканизатор, — наконец сказал Егор. — Это надёжнее цемента. Вечером займёмся, часа за полтора управимся.
— О! — сердце Кирилла радостно подпрыгнуло от подразумевающегося «мы» и перспективы побыть вечером вместе. Такой вечер интереснее, чем поездка в шиномонтаж. — И всё же, Егор, возьми меня с собой: не могу с тобой расстаться. Не «не хочу», а «не могу». Я буду тебе помогать и потом, когда вернёмся, эксплуатируй меня по полной, не стесняйся.
Рахманов на секунду ушёл в себя, как всегда случалось, когда решение требовало взвешивания «за» и «против». Потом вынул из кармана телефон и взглянул на часы.
— Я опаздываю. Постарайся успеть собраться, пока я выгоняю мотоцикл.
— Ладно! Мне свитер надеть? — Кирилл указал на его джинсовый пиджак.
— Необязательно. Не замёрзнешь. Я надеваю, потому что у меня там… — Егор вывернул несколько карманов, показывая документы, деньги, складной ножик, пачку бумажных платочков, спички…
— Точно, сигареты нужны! — вспомнил Кирилл и развернулся, чтобы уйти в жилое помещение, но, сделав шаг, повернулся обратно к взявшемуся за верандную щеколду Егору и приник к его губам. Уловил, как рука его вечно задумчивого селянина снялась со щеколды, и через мгновение почувствовал тёплую ладонь на своей пояснице. Приятное даже через ткань футболки прикосновение, хоть и совсем мимолётное.
— Извини, не удержался, — игриво объяснил Кирилл и сразу шагнул в тёмный проём коридорчика, соединяющего веранду с прихожей: дожидаться ответа всё равно было бесполезно, Рахманов на подобные выпады не отвечал.
Кирилл одевался с космической скоростью, стоя перед трельяжем. Слушал, как Андрей читает матери книгу, что-то про мальчика и солнечного котёнка. Снял шорты, надел джинсы и носки, футболку, уже вполне разгладившуюся, оставил. Свитер надевать не стал — на улице начиналась жара. Книжицу с документами и банковской картой, смартфон рассовал по карманам.
Затарахтел и выехал со двора мотоцикл.