Напряжение не прошло ни когда они обмывались в душе, ни когда завтракали яичницей с кофе, ни когда поехали в райцентр с молоком. В этой поездке он вообще извёлся, представляя, что в их отсутствие в дом нагрянут менты или социальные службы, а за парализованную женщину и шкета со сломанной рукой некому будет заступиться. А приехав назад, они увидят, что дом пуст, и Егор сразу забудет про любовь, во всём обвинит его и возненавидит. Да он сам себя возненавидит, если с людьми, которые хорошо отнеслись к нему, что-нибудь случится из-за его упрямства.
Ещё Кириллу не хотелось в армию, и гениальная идея бросить учёбу, дарующая спасительное право на отсрочку, уже не сильно привлекала. Он будет ходить в институт, сидеть на лекциях, чтобы не отчислили, а на выходные станет мотаться в деревню. Многие пары так живут и даже видятся реже, их любовь от этого не слабеет. Два дня хватит, чтобы наговориться, натрахаться, даже три с половиной, если гнать в деревню сразу после занятий, прогуливать понедельники или пятницы, а возвращаться в город утром ко второй паре. Почти полнедели вместе.
«И на полнедели меньше въёбывать», — добавил внутренний голос. Он зудел и зудел в мозгу, полагая, что вставляет дохуя правильные замечания. Он бесил Кирилла до трясучки. Кирилл не видел выхода, он никогда не принимал решений сложнее «купить две бутылки коньяка или три?», «соврать предкам, что деньги нужны на курсовую или на замену автомасла?», «поиметь эту телку ещё разок или послать на хуй?» Всё в нём противилось игре по чужим правилам. Он всегда жил только по своим. Да, родители его частенько ограничивали, зажимали деньги, сажали под домашний арест, но он же всё равно изворачивался! И тогда эти меры были за дело — за пьянки с лёгкими стимуляторами, прогулы лекций, неуды в семестрах. Но сейчас любовь! Настоящее чувство! На всю жизнь!
Кирилл едва не хныкал как ребёнок, у которого отбирают найденную на улице самую замечательную и интересную игрушку только за то, что она, по мнению взрослых, грязная и уродливая. Он любил Егора. Без вранья любил. И сейчас, когда после нескольких безмятежных дней угроза расставания вновь нависла дамокловым мечом, страх снова пропитывал его, как в тот первый день их совместной жизни — без Егора ему весь свет не мил. Ни Турциями, ни Кипрами, да хоть Япониями с Америками уже не соблазнишь. Только этот маленький уютный мирок, тихая гавань под названием село Островок. Маленькое село в одну улицу, где за день человека встретить проблематично, где куры и кошки, где сено и навоз, где счастье и покой. Кириллу было хорошо в этой семье, где его поняли, простили, приласкали.
«Неужели ты думал, это будет длиться вечно — твой маленький, уютный мир? Он ведь не рай на земле. Закончится лето, наступит осень, зима — с грязищей по яйца, необходимостью топить печку, просыпаться в холоде и сидеть с голой жопой в обледенелом сортире. Закончатся снятые с карточки деньги, придёт время копеечной зарплаты, если не учитывать суровых дядек из военкомата. Закончится романтика, Кирюша. Пройдёт твоя любовь, завянут помидоры». В голове звучал то голос матери, то отца, то неизвестно чей, с назидательно сочувствующими интонациями. Голос этот, его внутренний голос, сокрушенно вздыхал и советовал: «Беги, парень, беги, пока не поздно, езжай домой к готовой кормушке! Порой голос принадлежал прежнему ему, а Кирилл больше остальных не переварил быдлятского себя! Ему нравился сегодняшний он, и поэтому Кирилл отчаянно сопротивлялся.
Все эти диалоги и монологи происходили внутри него. Снаружи он оставался бодр и весел, развлекал Егора шутками и смеялся вместе с ним. Иногда даже громче него. Всю дорогу по пути назад в Островок Кирилл в лицах пересказывал новые эпизоды «Звёздных войн», особенно рьяно стебясь над Кайло Реном.
— И вот напряжённый момент, он снимает маску, и весь кинотеатр такой: «Бля! Надень её обратно!» Кайло реально такой уродец — лопоухий, носастый! Все такие: «Понятно, почему он маску носил!»
Кирилл ржал, а Рахманов только улыбался. Наверно, больше из вежливости, чем от качества спектакля. Сцепив пальцы в замок на коленях, он смотрел на приближающуюся деревню.
— Ну, чтобы понять, кино смотреть надо, — не обиделся на него Калякин. Помолчал секунду. — Егор, а ты давно в кинотеатре был?
— Когда учился. У нас в городе кинотеатр давно закрыли. «Великий Гэтсби» смотрел последний раз.
От дальнейших вопросов Кирилл отказался, потому что представил, что Егор ходил в кинотеатр с Виталиком, и они там обнимались на последних рядах или держались за руки. От этого стало грустно. Печалей к гложущим его тревогам прибавилось.