Кирилл пронзил Машнова взглядом, выпрямился. Разворачиваясь к выходу, толкнул одного из загородивших дорогу ушлёпков. Ушёл, проклиная себя за то, что вообще согласился идти в рассадник быдла и разврата. Эти дебильные рожи, эти тупые разговоры! Да с Егором молчать интереснее! Господи, а он ещё на полном серьёзе думал развлечься, нажраться, танцевать под это уёбищное «тыц-тыц-тыц», тратил сэкономленные деньги! Думал принять предложение Пашки, девок взять и в своей квартире продолжить! Без секса, конечно, но кто поручится за пьяное тело? И что, что было бы потом?! Ужас! Кошмар! Пиздец! Нет, нет, больше в клубы ни ногой!
Кирилл ускорил шаг. Он был уже у дверей, толкал тех, кто только входил, слышал в свою сторону солдатскую брань и шипел в ответ. Вдруг на его плечах снова повисла тяжесть.
— Кирюх, ну ты что? — раздался в ухо Пашкин голос, из пасти дохнуло свежим алкоголем. — Ты обиделся, что ли? Ну я ж не знал! Я думал, тебе Егор надоел, поэтому ты вернулся.
Калякин сбросил Пашу с себя, встал с ним лицом к лицу в толпе мокрощелок под пристальными взглядами двоих охранников. Эх, врезать бы сейчас! Аж зубы заскрежетали!
— Иди на хуй!
— Да что ты, правда? Пойдём покурим, перетрём…
— Я не курю, — рявкнул Кирилл и пошёл дальше, до дверей оставалось три метра. Охранники ослабили бдительность, но не контролировали ситуацию. К сожалению. Потому что Пашка не отцепился, семенил следом.
— Как не куришь? Хватит брехать!
— Брешут собаки…
Кирилл миновал охранников, протиснулся в двери через группу входящих мажорчиков с подворотами и очутился на независимой территории. Дальше Паша провожать его не пошёл.
Кирилл прогулялся по улице, отсчитывая минуты до одиннадцати часов. Сердце громко стучало: вечернее приключение вышло реально заебатым, мог время звонка пропустить. Беспечный придурок, исправился он! Нет, до исправления ещё ого-го как далеко.
Ровно в одиннадцать Кирилл набрал номер Егора, приложил трубку к уху. В динамике раздался только один гудок, а дальше усталый, измученный «Привет». У Кирилла защемила совесть.
— Привет, Егор. Ждал, да?
— Ага.
— И я ждал, когда могу позвонить. День такой долгий. — Кирилл шёл вдоль многоэтажной жилой застройки, выбирал ровные участки асфальта. — Всё время вспоминал тебя.
— Чем занимался?
— Да, так… — Кириллу нечего было ответить, его занятия прозвучали бы издёвкой: вчера спал, сегодня развлечься мечтал. Он решил утаить, но вдруг, совсем внезапно, его прорвало: — Егор, прости… Прости меня. Пожалуйста, прости меня!
— За что? — удивился Рахманов с улыбкой, но вдруг замолчал. Кирилл вздрогнул и затараторил:
— Нет! Ты меня не так понял! Я люблю тебя, просто… Егор! Ну!.. Я сегодня в клуб ходил… Это подло, да? Егор!.. — В Кирилле бурлили слёзы, внутри он плакал, потому что его поступок был чудовищен. — Я приеду завтра! И не уеду до сентября! Я не могу без тебя! Не могу без тебя! — эти фразы он кричал на всю улицу. — Я люблю тебя, милый! Я люблю тебя, Егор!
Прохожие оборачивались. Школота тыкала пальцем и орала: «Пидоры!» Егор молчал.
— Знаешь, что я понял, Егор? Ты простишь меня? Я понял, что у меня тоже разный интеллект со всеми этими… — Кирилл скривил рот, напрягся, тужась подобрать мерзкое, отвратительное слово, описывающее, как он ненавидит всех этих людей вокруг, но оно не шло на язык, только эмоции. — Всех этих!.. Быдло!.. Я не хочу быть с ними, Егор! Я хочу к тебе! А… — Кирилл почувствовал, что у него полились слёзы, сопли, слюни. Он остановился и стал вытирать их тыльной стороной ладони, в которой держал трубку, бормоча: — А меня не пускают… не пускают. — Потом он снова прижал смартфон к уху. — Я приеду, Егор, завтра вечером приеду, только прости меня…
— Кир, мне не в чем тебя винить.
— Спасибо, Егор, ты великодушный. Не то что я — дерьмо, дрянь.
— Кир, иди домой, поспи.
— Да… Да, сейчас пойду.
— Тогда — спокойной ночи?
— Да, да… Спи, отдыхай…
Кирилл сунул смартфон в задний карман. Размазал, вытирая, по лицу сопли. И пошёл дальше, рыдая — потому что Егор Рахманов такой хороший, такой чистый, он всё — для других, и ничего для себя.
67
В администрацию области Кирилл ехал на троллейбусе. Ключи от машины отец ему не отдал и, что самое поганое, обшмонал карманы и забрал ключи от квартиры. Никакого доверия к сыночку у папеньки. Правда, деньги — всего тысячи три с копейками — оставил. Остальное, так же, как и свой смарт, Кирилл перед сном спрятал. Значит, голова варила.
А сейчас голова трещала. Каким же долбоёбом он выставил себя вчера! Воображал, что трезвый! Не в лоскуты, конечно, но… звонить Егору, на всю улицу орать о любви и выть белугой? И что теперь Егор подумает? Он же наверняка понял, что исправившийся умник пьян и снова пошёл по кривой дорожке. Возможно, это ранило Егора в самое сердце, да только гордый селянин об этом никогда не скажет, переболеет в себе.