Кирилл ни на бабок, ни на припадочную тётку даже ухом не повёл, его интересовало, как перенёс спуск телефон. Он завёл руки за спину и нащупал коробку. Она находилась на прежнем месте, благо, задняя часть футболки не выпросталась из джинсов, значит, всё нормально. Хорошо.
Кирилл вытащил коробку и, протиснувшись мимо бабок, мимо тупоголовых мамаш с их личинками, мимо разевающей рот школоты, не всматриваясь в лица, заспешил прочь со двора к ближайшей стоянке такси.
— Видели?! — завопила оконная тётка. — Видели, что-то унёс? Украл! Вор! Вор!
Полоумная вопила, ей вторили бабки, но Кирилл шёл, не останавливаясь, не оглядываясь, как настоящие мужчины, которые не оглядываются на взрывы за спиной. Терять время больше было нельзя, а то истеричные крики привлекут внимание мамаши или кого-нибудь другого заинтересует свисающий из окна канат с привязанной к нему простыней. Надо уехать, пока эта карусель не закрутилась.
Таксисты обосновались через два квартала. Кирилл дошёл до них быстро, но ещё десять минут они вместе искали, кто повезёт его в глухие ебеня, и торговались за какую цену. Согласился чувак на помятом синем «Лансере», запросил две тысячи рублей. Кирилл согласился, лишь бы скорее смыться из этого города.
70
Казалось, будто машина едет медленно, хотя спидометр показывал, что почти всю дорогу они шли сто десять-сто двадцать километров в час. Только на последнем участке от райцентра до Островка дорожное покрытие стало плохим, и пришлось замедлиться. Таксист уже не донимал разговорами, перестал спрашивать, почему его пассажир нервничает, скачет на сиденье и рвётся к чёрту на кулички. Кирилл отвечал ему раздражённо и в основном, что это не его таксистское дело. Барабанил пальцами по коробке, которая лежала на коленях, вертел головой от одного окна к другому и часто смотрел на часы. В некоторые моменты нога по привычке давила на несуществующую педаль, подгоняя колымагу, и упиралась в пол. Мысли занимал Егор. Второй час дня, а он никак к нему не доедет!
Кирилл представлял, как они встретятся. Лучшим вариантом был сценарий, где Егор кидается ему на шею и взасос целует целых полчаса, а потом они занимаются страстной сумасшедшей любовью на картофельных грядках. В самом худшем варианте Егор его прогонял, заявлял, что потерял доверие и никогда не любил. А в реалистичном — Егор просто молчал, и во взгляде его смешаются радость и жалость к себе.
Как же Кирилл хотел его скорее увидеть и разрешить этот зудящий клубок страхов и сомнений! Он расскажет всю правду, почему не приехал раньше — Егор не должен чувствовать себя ущербным, никчёмным, считая, что его снова предали. Наоборот, пусть знает, на какие подвиги ради него способно его бывшее городское быдло, позор их поколения. Пусть мысль о совершаемых ради него безумствах немного согреет его покалеченную душу.
Завидев вдали до мурашек знакомые деревья и крыши, Кирилл ещё больше пришёл в нетерпение, заёрзал, даже ноготь на указательном пальце стал грызть, но, заметив это, вытащил палец изо рта. Таксист с любопытством покосился на него, но вопросов больше не задавал, катил себе да катил, объезжая ямы.
Когда въехали в село, Кирилл стал чуть ли не выпрыгивать из машины и был готов бежать вперёд неё, не в состоянии ждать, пока водитель проползёт по неровной щебёнке. Это была мука, в груди пылало невыносимое томление, масло в огонь подливала неуверенность в тёплом приёме. Нет, прогнать его не должны, но было стыдно за собственное долгое отсутствие.
Руины церкви в кустах, заросли, хаты, изгиб дороги… «Мокко»! Кирилла поразил неприятный сюрприз — у ажурных ворот коттеджа стоял кроссовер Ларисы. Вернулась всё-таки, потаскушка?! К Егору уже подмазывалась? А Егор? Вдруг Егор её трахал, поняв, что обещавший вернуться любовник даже не позвонил с горя или психа? У Кирилла затряслись руки, он опять гневно взглянул на таксиста и спидометр.
— Где дом? — спросил таксист, тоже выражая недовольство.
— Вон там, — Калякин махнул рукой, — крайний, за вишнями.
Позабытый, позаброшенный дом Пашкиной бабки остался позади. Кирилл уже достал деньги из кармана и держал их наготове. Как только машина остановилась возле Рахмановых, сунул две сложенные купюры мужику и выпрыгнул из салона, стремглав помчался к калитке. Потревоженные куры разбегались в разные стороны из-под его ног. Всё было по-старому, по-деревенски, тихо, знакомо, только куча угля появилась на траве возле ворот.
Калитка была не заперта — Егор, как всегда, не боялся воров и непрошеных гостей. Кирилл влетел во двор и, ни секунды не колеблясь, помчался на огород. Не ностальгировал ни на дом, ни на виднеющийся из-под брезента мотоцикл, ни на выскочившую из конуры и потянувшую к нему морду Найду — всего этого не было в его голове.