— Я бы и без тебя сказал, — пацан благоговейно взял подарок и неожиданно обнял Калякина. — Спасибо, Кир. Егор тебя любит, — заговорщически прошептал он на ухо и после обнял брата. — И тебе спасибо. Ты лучший.
— И ты, — тепло ответил Егор и вернулся к исполнению обязанностей главного. — Всё, относи обратно, и приступаем к сбору картошки.
— Ладно. Сейчас, — отозвался, не отрывая взгляда от изображений на коробке, Андрей и так, не глядя под ноги, ушёл.
Парни остались одни.
— Спасибо, — сказал Егор.
— За что? — будто удивился Кирилл.
— За… всё.
Кирилл возликовал и ни капли не пожалел о своём согласии передать смартфон младшему Рахманову: Егор всё равно не смог бы спокойно пользоваться им, когда у брата девайс значительно хуже. Зато теперь заслужил безмерную благодарность любимого человека, и то ли ещё будет, когда деньги от продажи квартиры поступят на «операционный» счёт! Оно того стоит!
В ответ он поцеловал Егора. Слова тут были лишними, понимание происходило на уровне чувств.
Втроём они съели все до единого бутерброды, запили квасом, Кирилл переоделся, а после снова выстроились на грядках с картошкой. После передышки и перекуса работать совсем не хотелось, тянуло спать, но впереди были ещё двенадцать грядок, каждому по четыре, и их надо было убрать за пять часов, до сумерек. Андрей быстро отстал, Егор и Кирилл шли в одинаковом темпе. Солнце уже не палило в макушку, появилась мошкара.
— Егор… Лариска приехала? — с осторожностью спросил Калякин.
— Да, — не отвлекаясь от сбора картошки кивнул он, явно не хотел говорить про экс-любовницу. Или не экс? Кирилла это больше всего волновало и подталкивало расспрашивать. Он вдохнул поглубже и задал следующий вопрос:
— Ты её видел?
Егор, скидывая клубни в ведро, молча кивнул. Ревность забурлила, участила пульс. Кирилл уже практически не мог работать.
— И что? Вы… говорили? Ты… к ней ходил? Что она сказала?
Егор, продвигаясь вперёд, бросил в ведро ещё с десяток клубней и вдруг повернулся. С самой озорной и лукавой улыбкой!
— Кир, ревнуешь?
— Да! — выпалил Калякин, лыбясь от облегчения, и добавил с ехидством. — Как ты угадал?
Егор рассмеялся и положил в ведро ещё несколько крупных картофелин, хотя оно и так было наполнено с горкой, встал.
— Пойдём?
— Да, сейчас, — спохватился Кирилл и мгновенно докидал в своё ведро недостающей для ровного счёта картошки. Поднялся, почистил перчатки и, взяв ведро, пошёл по пахоте к ближайшему Стоунхенджу из мешков. Он знал, что ответы будут, просто Егору надо собраться с мыслями, найти в себе силы произнести вслух то, что пряталось в глубине души — такой уж он странный, замкнутый.
Егор поставил ведро и поднял с земли свёрнутый мешок, встряхнул его, расширил горловину.
— Лариска звонила мне, — заговорил он. — Два дня назад. Сказала, что приехала, просила прийти полить грядки и клумбы.
— И ты ходил? — Кирилл приставил край ведра к горловине мешка и поднял донышко. Картошка посыпалась внутрь с глухим стуком, шелестя пластиковым материалом мешка.
Егор кивнул.
— За неделю всё посохло. Пролил хорошенько, может, отойдёт.
Кирилл спрашивал не об этом. Он взял второе ведро и тоже ссыпал. Испытывающе посмотрел на Егора.
— И всё?
Тот пожал плечами, дёрнул губами.
— Она извинилась.
— А, ну хоть на это сподобилась… Не приставала к тебе? А то ведь она может, змея… воспользоваться моим отсутствием.
Егор впервые поднял на него глаза. Завораживающие, насмешливые.
— Кир… Я не любитель женщин в возрасте. То, что было, это… от безысходности.
Калякина обдало исходившей от последних слов беспросветностью. Сердце кольнуло болью, какой незавидной была жизнь молодого парня в умирающей деревне. Сильнее сильного захотелось ему помочь, вытащить из болота, показать все прелести мира.
К ним, таща ведро, доковылял Андрей. Пришлось прекратить откровения. Кирилл взял у него ношу и пересыпал картошку в мешок.
Полосы из клубней-булыжников укорачивались, Стоунхенджи росли, но работать становилось всё труднее и труднее. Одолевали комары, второе дыхание не открывалось. Футболка Кирилла вся провоняла потом, он еле полз по грядке — когда на карачках, когда на корточках, когда становился раком. Егор отправлял его отдыхать, но и сам сбавил темп и больше не улыбался, хотя про обязанности главы семьи не забыл и умудрялся подбадривать вконец измотанного брата обещаниями купить большую пачку чипсов и дать чуть больше карманных денег. Андрей, верно, от усталости, начал разговаривать сам с собой, бубнил что-то под нос, но Кириллу в какой-то миг послышался другой голос. Он выпрямился и прислушался. Точно — кто-то на улице выкрикивал имя Егора. Рахманов обратил внимание на поведение друга.
— Слышишь? — спросил у него Кирилл и показал в сторону дома.
Егор замер, напряг слух. Но голос — мужской и смутно знакомый — уже раздавался совсем близко.
— Егор! Егор! Рахманов!