Мать с отцом переглянулись, обмениваясь мнениями о неблагодарном отпрыске. Отец звякнул ключами. Кирилл не стал дольше дожидаться, пока они ещё о чём-нибудь не вспомнят, и пошёл к калитке, на ходу буркнув «Пока», а потом «Спасибо». Едва пересёк границу двора, ноги сами ускорились и понесли его на огород, в голове вновь звучал радостный набат. Положив смартфоны на верстак у хлева, Кирилл выбежал под яблони. Визитка жгла ладонь. Андрей лазил по подвязанным кустам и собирал помидоры, а Егор один тянул гружёную тачку по накатанной по почве колее.
— Андрюха, бросай работу! — Калякин пробежал мимо младшего и кинулся на шею старшему Рахманову, закружил его, запрыгал. Мешки с картошкой за их спинами перевесили, тачка перевернулась, встала ручкой вверх. Внимание на это обратил только ничего не понимающий Егор, он вертел головой, смотрел то на упавшие мешки, к счастью, завязанные, то на скачущего с ним в обнимку любовника.
— Егор! Егор! Егор! Радуйся! Наконец-то! Деньги! Нам дают деньги! Деньги на операцию! Всё будет хорошо! Вы поедете лечиться! Ура! Егор! Тебе дают деньги!
Кирилл улыбался. Скакал по пружинящей земле. Сам не понимал, что делает. Душа пела. Лицо Егора, который почему-то ничего не понимал, не кричал вместе с ним, не разделял его восторга, было неописуемым. До боли красивым и таким растерянным. Он не верил, не знал, как воспринимать его восклицания. Дурачок!
Андрей подошёл ближе и смотрел на них, как на придурков.
Егор заупирался и не дал себя больше мотать во все стороны, надавил на плечо, останавливая.
— Кир, о чём ты говоришь? Какие деньги? Кто даст? — В нём загорелась надежда. Потухшая за последние годы, она засияла вновь. Нет, он не верил в манну небесную, но он… хотел в неё верить. — Кто тебе сказал?
— Мать с отцом! — Кирилл обнял Егора, повис на нём совершенно выдохшийся от счастья. — Прикинь, блять, я пошёл отлить, а потом как почуял… захожу в дом, а там моя маман! С твоей разговаривает! Я чуть… Егор… — Мысли бежали вперёд слов, и их была тьма. Рот пересох, ведь попить квасу так и не довелось.
Егор отстранился от него, он хотел всё знать, в почти чёрных глазах была такая невыносимая мольба продолжать!.. Кирилл продолжил.
— Родаки приехали не меня увезти, а решили выманить меня другим способом, но… херня. Главное, они сказали, что дадут деньги на лечение мамы Гали. Всю сумму, сколько в клинике запросят. И в среду ей уже надо лечь на обследование в областную больницу. Вот визитка врача. — Кирилл раскрыл ладонь и протянул помятую картонку как доказательство правды, в которую действительно сложно было поверить. Егор взял, впился в неё взглядом, глаза забегали по коротким строчкам, губы беззвучно шевелились. Андрей подскочил и тоже уставился на визитку.
— Если врачи дадут положительное заключение, то остальное дело техники. Егор, твоя мама будет здорова. Ну… сможет ходить… двигаться.
И хоть рядом был третий, не менее обескураженный и не осознавший ещё всего масштаба грядущих перемен Андрей, парни смотрели только друг на друга. Обменивались своим отношением к ситуации «верить в чудо свалившихся денег или не верить», делились зашкаливающими эмоциями. Егор, сжимая в кулаке заветную визитку, благодарил. Его взгляд говорил: «Даже если всё сказанное вдруг растворится, не сбудется, обернётся розыгрышем со стороны третьих лиц, спасибо, что разделяешь со мной мои тревоги и мечтания».
— Мои родители не обманывают, не в этот раз, — успокоил его Кирилл. Он всё ещё умалчивал про Мишаню и его предстоящий визит, боялся испортить счастливый момент, давал Егору время привыкнуть к новому положению вещей, осознать и обдумать. А внутренний голос нашёптывал правду — просто боялся сознаться, трусил всё испортить.
— Кира, ты!.. — воскликнул вместо своего неразговорчивого братца Андрей, но и у него не хватило слов, чтобы выразить всю гамму обуревающих чувств. Но и так всё было ясно. — Надо… надо мамке рассказать!
— Да! — подхватил Кирилл. — Надо! Пойдём расскажем!