Корова нервничала, ей не нравилось. Мычанием заглушала сверчков, чьё пение доносилось через открытую дверь. Кирилл схлопотал по морде хвостом второй раз и очень пожалел, что не оторвал зад от скамейки и не сходил за верёвкой. Его всё злило, прямо неимоверно выбешивало. Но он погасил свой гнев, подумав о Егоре и Андрее, которые сейчас вместе в его квартире, ужинают, разговаривают об общих тревогах и радостях, не скучают друг о друге, не волнуются. Доброе дело должно было ему зачесться.
На этот раз Кирилл встал и пошёл к столу искать верёвку. В сарае сгустилась темнота, лампочка светила мощно, но до всех углов не дотягивала. До стола, что стоял под крохотным запаутиненным окошком, свет долетал тусклыми остатками, однако бечёвка лежала на виду рядом с алюминиевой кружкой, в которую следовало сцедить первое молоко. Кирилл взял бечёвку и повернулся обратно, как раз вовремя, чтобы увидеть, как от пинка коровьей задней ноги переворачивается ведро. Металл застучал по доскам, звякнула ручка, а молоко… надоенное с таким трудом… бурной волной хлынуло на пол, растеклось и стало просачиваться между досками.
Кирилл остолбенел. Сил не осталось. Руки опустились. Ебанутая скотина будто специально вредила ему! Нахуя, ну нахуя она копытами своими махала? Позлорадствует, когда её перед заграницей на бойню сдадут, сам её на фарш перекрутит и говяжьими котлетами наестся.
Лужа расползалась, мелела. Глаза смотрели на неё, и в памяти всплывало дежа вю… как он, смеясь, пнул по этому самому ведру, желая показать пидору свою крутость. Весело было? Теперь сам веселись, урод комнатный.
— Ладно, не буду тебя ругать, — сказал Кирилл корове. — Отомстила. Один-один, квиты. Всё, мир. Прекращай выделываться.
Он, перебарывая страх, замотал верёвкой задние ноги коровы, примотал заодно к ним хвост, сполоснул ведро и снова сел. Разлитое молоко почти всё стекло в щели.
Дальше прошло без эксцессов. Кирилл промучился ещё кучу времени, пока выдоил до капли — надеялся, что до капли: массировал и выцеживал, пока руки не отсохли и даже капать перестало. Обтёр вымя полотенцем и не в состоянии был сдвинуться с места. Боязнь ушла вместе с моральными и физическими силами. Посидев неизвестно сколько минут в ступоре, он развязал корове ноги и отправил её в закуток на ночёвку. Унёс молоко на улицу, разлил по банкам. Вспомнил, что не дал корове напиться — сходил за водой, напоил.
На улице была прохладная звёздная ночь, дойка заняла явно больше времени, чем Кирилл рассчитывал. Он с дикой усталостью посмотрел на дверь летнего душа и всё же поплёлся туда, обмылся от пота, навоза и вони. Соблюдение привычного распорядка дня мысленно приближало к Егору. Кирилл не мог перестать о нём думать и, в принципе, не хотел.
После купания наконец зашёл в дом, шёл голяком, не одевался в виду отсутствия наблюдателей, давал коже подышать. Часы показывали двенадцатый час. Соорудив бутерброд с колбасой и огурцом, он лёг в кровать — ноги не держали сидеть за столом — взял телефон, позвонил Рахманову. Егор быстро взял трубку.
— Привет, Кир, — сказал он тихо.
— Привет. Почему шепчешь?
— Андрей только что уснул.
— Разместились нормально? — участливо спросил Кирилл, мечтая опустить церемонии и перейти к нежностям. Разговаривать немного мешали кусочки пищи во рту от бутерброда, который он с голоду, не удержавшись, надкусил.
— Да, спасибо, всё отлично. Я тоже собирался спать. Лёг пять минут назад.
— И я лежу, — улыбнулся Кирилл, посматривая на бутерброд. — Слушай, а прикольно получается: я в твоей кровати, ты — в моей. Поменялись местами. — Он продолжал улыбаться, член встал.
— Да, прикольно, — подтвердил Егор.
— Я к тебе хочу, — шепнул Кирилл. — У меня стояк при одной мысли о тебе голом.
В трубке послышались понимающие смешки.
— А я бы, — томно произнёс Егор, — сейчас и не был против…
Кирилла пронизала сладкая судорога.
— Егор, блять, что ты со мной делаешь? Я от твоего голоса сейчас чуть не кончил!
Они засмеялись.
— У тебя всё нормально? — спросил Рахманов, всегда умевший от приятных тем переходить на серьёзные. Кирилл вздохнул необходимости обсуждать дела, потёр лицо ладонью.
— Ты имеешь в виду, не забодала ли меня твоя корова? Как видишь, живой. Тут всё нормально. Скотину накормил, на остальное, правда, времени не хватило.
— Подоил?
— Сомневаешься во мне? А зря! Подоил по высшему разряду, но вряд ли Зорьке это понравилось: почти три часа её шмурыгал. Она, правда, тоже паинькой не была. — Кирилл в красках пересказал свои злоключения, приукрасил для весёлости, опустил некоторые моменты своей нерешительности. Егор смеялся, и от этого сердце Кирилла наполнялось счастьем: так мало в жизни любимого было радостных дней.
— Жаль, я этого не видел!
— О, надо было обязательно начать прямую трансляцию из коровника! В следующий раз так и сделаю! Бля, забыл, что тут нет интернета!
Они смеялись. Кирилл чувствовал, что они рядом, несмотря на расстояние, чувствовал единение, тепло родной души. Жестикулировал, размахивая в темноте бутербродом, крошки сыпались на матрас.