Из подъезда дышало холодом. Кирилл не отпускал дверную ручку, загораживал проход, жирно намекая, что мамуля пришла не вовремя и впускать он её не собирается. Он даже немного прикрыл дверь, но для вида, на пару сантиметров, будто ограждал от вторжения личное пространство, на деле же оставил достаточный обзор для удовлетворения любопытства. Дал матери осмотреть себя — голого, в наскоро натянутых плавках, красного, взъерошенного.
— Кир, хули там возитесь? — спросила за спиной Машка. По сценарию она должна была выйти из спальни в чём мать родила, увидеть не того гостя и убежать обратно, и первую часть выполнила на отлично, вопрос задала очень натурально. Елена Петровна мгновенно, как коршун, стрельнула взглядом в прихожую. Кирилл про себя удовлетворённо усмехнулся и тоже повернул голову, ещё застал замершую в растерянности Машку.
— Ой! — взвизгнула она через долю секунды, закрыла сиськи и лобок ладонями с растопыренными пальцами и, метнувшись, удрала в темноту спальни.
— Это Машка, — обыденным, с нахальством тоном пояснил Кирилл. — Мы думали до прихода Пашки успеем… А тебя вообще не ждали. Что надо? — Это был уже вызов. Кирилл всё так же перегораживал дверь. — С бабами теперь тоже трахаться нельзя?
Зырившая через плечо Кирилла мать перевела взгляд на него. По глазам читалось, что внутри кипит возмущение неподобающим разговором с родительницей, и мозгопринтер уже распечатал длиннющую лекцию по этикету, правилам приличия и уважению к старшим, готовясь подать текст на озвучку, но… великая нравоучительница проглотила неприкрытый наезд. Конфликтовать было не в её интересах, как жена политика, она это хорошо понимала. И всё же ответила не сразу, подбирала подходящий ответ. И даже улыбнулась уголками губ, фальшиво.
— Кирилл, не познакомишь со своей девушкой? — спросила она непривычно мягко.
Кирилл шумно усмехнулся, замотал лохматой головой.
— Не, ма, не! Мы как-то не готовы к светским приёмам. — Он отнял руку от дверного косяка и махнул вдоль тела, обозначая свою наготу. — Как-нибудь потом, в другой раз. А сейчас иди. Ты уже видела, что хотела видеть, так что топай домой, а то я замёрз тут торчать. Ну или можешь за водочкой нам сбегать, раз всю мазу обломала. И шоколадку Машке захвати, а то Пахан теперь заснул где-нибудь под кустом, он уже бухой был.
Как и предполагалось, матушка имела иммунитет к его яду, даже самый неприкрытый сарказм на неё не действовал. Ответом на тираду был лишь упрёк во взгляде из разряда «Сынок, сынок, ты разбиваешь мне сердце». Кирилла не проняло, потому что её сердцем был камень.
— В институт завтра не опоздай, — язвительно предупредила мамуля и, развернувшись на сто восемьдесят градусов, направилась к лифту. Калякин сразу закрыл дверь. Повернул собачки замков и остался так стоять, прислушиваясь. Его трясло, причиной тому скорее всего было продрогшее тело, попавшее из холода снова в тепло. Но и выдержанная первая схватка с тиранами, а Кирилл не отделял мать от отца и наоборот, имела значение. Каждый прожитый без Егора день был труден и тосклив. Каждый прожитый день приближал его к Егору.
Из спальни вышла Машка, одетая в атласный халатик на голое тело.
— Ну и мегера мать у тебя!
— Да, повезло мне, — безрадостно кивнул Кирилл. Машкино сочувствие сейчас согревало. Он скользнул по ней взглядом и ушёл на кухню, оделся и сел продолжать готовиться к завтрашним парам. Месть местью, а перед Егором он обязался предстать прилежным студентом.
93
Вечер воскресенья отличался от остальных однообразных дней только поистине мерзкой погодой — шёл холодный проливной дождь, порывы ледяного ветра сдували с ног, асфальт размок в грязь, под ботинками чавкало, на тротуарах и дорогах лужи разлились от бордюра до бордюра. Машка опять нацепила кожаную курточку и платье, не прикрывающее ровным счётом ничего, накрасилась, как на панель. Ногти, волосы, жвачка, сигареты. Только пока добежала до машины, промокла чуток и, откинув солнцезащитный козырёк с зеркальцем, принялась сразу поправлять макияж и причёску.
— Нормально, — придирчиво осмотрев её в тусклом свете салонного фонаря, одобрил Калякин. Машка даже не повернула головы, и он взял смартфон, позвонил матери. Та быстро взяла трубку. — О, мам, я это самое… У тебя, короче, пожевать что-нибудь есть? Я голодный, пиздец!.. — Он тараторил, шмыгал носом и подхихикивал.
— Есть кролик тушёный, суп вермишелевый, — без вопросов перечислила она. — В холодильнике ещё что-нибудь найдётся.
— Отлично, а то я жрать хочу, дома пельмени кончились…
— Приезжай.
— Ага, сейчас приеду. И это, мам… Ты с Машкой познакомиться хотела… Короче, она сейчас со мной приедет, она тоже голодная. — Кирилл издал смешок, будто предназначал его не матери, а сидящей рядом девушке. Всё это было игрой на публику: Машка его не слушала, показывала утиные губы зеркалу.