— Маш, тсс! — приложил палец к губам Кирилл, и девушка умолкла, прекратила тереться о член. Они заговорщически улыбнулись друг другу, и Кирилл, чуть поднял голову, закричал: — Мы сегодня, наверно, у вас ночевать останемся! — Крикнул громко, но недостаточно, чтобы его могли расслышать. Расчёт был на то, что мать с отцом вместе или кто-то один подслушивают, например, сидя в гостиной с выключенным телевизором. Они услышат что-то явно обращённое к ним и получат повод войти в комнату за уточнением. А вломиться в комнату и собственными глазами убедиться, что они правильно истолковали доносящиеся оттуда звуки, им несомненно было невтерпеж.
— А если они не придут? — прошептала, низко наклонившись, Машка. Её волосы защекотали Кириллу лицо и ключицы.
— Тогда повторим попытку. Давай, не отвлекайся теперь. — Калякин согнул ноги и снова положил ладони на бёдра Машки. Она сразу начала раскачиваться, имитируя половой акт, упиралась руками в его плечи. Сиськи тряслись, отвлекали. От трения член начал наливаться. Да где же эти инспекторы?!
Хоть и, кусая губы, ждал, от резкого короткого стука в дверь Кирилл вздрогнул. Ручка повернулась, и в образовавшуюся щель пролезла материна голова.
— Что ты сказал, Кирилл?
— Блять! — тут же взвизгнула Машка и кубарем скатилась за Кирилла, потянула на себя одеяло вместе с покрывалом, которое не очень-то вытаскивалось, придавленное лежащим на нём телом.
— Мам, ну блять! — в унисон заорал Кирилл, метнувшийся и схвативший покрывало с другой стороны. Он не разгибал ног, чтобы не спалить своё вялое хозяйство. Наконец, прикрыл его.
Мать опустила глаза и мгновенно скрылась за дверью. Всё что ей надо было видеть, она видела, больше в спальне делать было нечего.
— А стучаться не учили? — крикнул вдогонку Кирилл, хотя мать стучала, просто как-то надо было обозначить своё недовольство.
— Пиздец, — забираясь обратно, прокомментировала Машка. Она налила себе ещё коньяка, залпом выпила и легла рядом с Кириллом. Они смотрели телевизор, смеялись, а, когда свет во всей квартире потух, разыграли ещё одну сцену с громкими стонами, смехом, Машкиными криками «О, Боже! Как хорошо!» и бурным оргазмом. Этому сексу, должно быть, аплодировали даже соседи. Родители вынесли его с железобетонным спокойствием. Утром Кирилл подкинул в мусорное ведро презерватив — они с Машкой наплевали в него вместо спермы.
94
Звонок в дверь застал Кирилла на унитазе. Часы в смартфоне, который он держал в руках, показывали двадцать минут одиннадцатого ночи.
— Маш, открой!
Азарова что-то пробурчала, но по паркету раздалось шлёпанье её босых ног. Мелодия тем временем повторилась. Потом щёлкнули замки, и входная дверь металлически лязгнула, открываясь.
— Здрасте, — буркнула Машка.
— Где Кирилл? — спросила без приветствия мать. Кирилл напрягся. Не от страха или тревоги, а от волнения: он ждал контрольного визита уже почти две недели. Родители не поверили в его окончательную обратную переориентацию, тотальная слежка продолжилась, приходилось действовать очень аккуратно, продумывать каждое телодвижение. В соцсети сыпались тонны фотографий счастливой парочки — в постели, за завтраком, за ужином, в институте, в парке, в машине, во дворе, в клубе. Машка переехала в квартиру, постила цитатки про любовь и ссылки на свадебные салоны. Но пыль в глаза оставалась пылью, пока господа Калякины не теряли бдительности. Пока официально не признали голубизну излеченной.
— Кирилл в туалете, — зевнула Машка. — Вы входить будете? Мы вообще-то спать собирались. Предупреждать о приходе надо.
Вместо ответа послышался стук каблуков материных сапог по паркету прихожей.
Кирилл отложил смартфон на бачок унитаза, вытерся, надел трусы и вышел из туалета, гадая, почему самые важные моменты его жизни в последние полгода связаны с дерьмом.
Мать стояла перед зеркалом, на ней было бежевое полупальто с меховым воротником и зимние сапоги. Шапку она не носила и зимой, когда ездила на машине, а для двадцать седьмого октября погода была относительно тёплой. Свет от лампы падал ей на вечно надменное лицо, создавая безобразные тени. Машка в алом пеньюаре, под которым не было нижнего белья, недовольно повела плечом, мол, твоя мамаша, ты и разбирайся, и ушла в спальню, закрыла дверь.
— Вот он я, чего ты опять хочешь? — Кирилл тоже не счёл необходимым рассыпаться в любезностях, вывалил заранее заготовленный текст. — Чего ты, правда, сюда ходишь? Проверяешь? Так иди, свечку держи! Или, хочешь, на видео буду снимать и в сеть выкладывать, чтобы все поняли, что я не пидорас? Я — с Машкой! Отстань от меня! Денег лучше переведи, а то закончились: бабы — дорогое удовольствие.
Мать не дрогнула, она была сделана из титанового сплава. Смерила Кирилла превосходящим взглядом.
— Так с тем парнем покончено?
— Как видишь! Машка может подтвердить!
Ответ мать не устроил.
— Кирилл! — требовательно процедила она.
— Да! — зло выкрикнул он. — Покончено! Я — с Машкой! — И добавил тихо и сокрушённо, потирая пальцами лоб. — Машка вообще, походу, залетела. Не знаем ещё, что делать…