— А тебя выпустили из тюрьмы-то?
— Выпустили, а то не видно.
— А Нюркиного внука тоже выпустили?
Вот любопытна карга! Привыкла совать нос не в свои дела! Кирилл вдохнул, выдохнул: ему не с руки было ссориться с жителями деревни.
— Выпустили. Мы ничего не нарушили, баб Лип, это Лариска ваша неправильно поняла.
— Неужто? — глаза Олимпиады жадно загорелись, она покачала головой. — У-уу, а Лариска-то грамотная… Сейчас вот в Москву уехала на неделю учиться да погулять… Она говорила, наркотики, коноплю собираете. Она грамотная девка… умная, в мать…
— Так конопля-то техническая! — сказал Кирилл таким тоном, будто это с самого начала знал. — Мы ее на сено косили. Кроликам. Кроликов завести хотели. На мех.
Бабуля захихикала тихим скрипучим старушечьим смехом, после которого обычно начинаются поучения глупой молодёжи. Поскребла клюкой по пыли.
— Кто ж кролов коноплёй кормит? Им клевер лучше всего или молочник. А коноплю там теперь пожгли всю. Милиция приезжала жечь. Завод тут раньше сеял, да обанкротился. Все заводы позакрывались. После войны строили, а сейчас закрывают. Из Китая…
Кирилл перестал слушать давно набившее оскомину нытьё всех пенсионеров. Солнце жарило ему макушку, хотелось ссать. Думал про то, что банкирша умотала из деревни, а значит, целую неделю Егор не будет обслуживать её в постели. На целую неделю Егор свободен от её опеки.
— Баб Лип, — перебил Кирилл, — а когда Лариска уехала?
— Когда? Так третий день сегодня.
Значит, осталось пять дней. Тем более, пора действовать.
— Спасибо, баб Лип. Пойду я. Вам из города ничего не привезти?
— Так я Егору прянцев заказала и вермишели…
— Ну ладно. Тогда я пойду…
Калякин заспешил. Не только помочиться у сарайки. Он решил, что поедет домой, упакует чемоданы, заберёт путёвку и вернётся в деревню — отвлечёт внимание родителей. Полтора часа туда, полтора часа обратно, полтора часа там — итого за четыре-пять часов успеет обернуться, возможно, даже опередит Егора, если тот задержится с продажей молока и покупкой вермишели.
30
Время пока удавалось сэкономить. Гнал, как сумасшедший, потратив на дорогу час двадцать минут. В квартире за пятнадцать минут запихал одежду в сумку, выбирал, конечно, с учётом сельской местности, а никак не пляжа, всякие полезные штуки тоже запихал, презервативы и все до копейки наличные. Переоделся в летнее и шалопайское, нацепил солнцезащитные очки, кинул сумарь в машину и погнал на самую ответственную миссию — в офис к отцу.
Отцовский бизнес строился на торговле пиломатериалами, плюс на территории базы сдавались в аренду помещения под магазины, от которых на счета тоже капали не маленькие суммы. База располагалась в дальней части города, дорога туда отняла еще двадцать минут.
Кирилл заехал на огороженную бетонным забором территорию, нашёл место на маленькой парковке и рысью кинулся к одноэтажному административному зданию. Преодолел коридор с одним окном и вошёл в приёмную. Секретарша Маша, женщина тридцати лет, приходившаяся ему седьмой водой на киселе, подняла на него глаза.
— Отец у себя? — спросил Кирилл, напуская на себя позитивный вид.
— Да, — Маша, про которую родители иногда сплетничали, кивнула. — Заходи.
Кирилл толкнул дверь, вошёл. С радостной миной и улыбкой до ушей.
— Привет, пап. Где моя путёвка? Денег на карту бросил?
— И даже не спросишь, как у нас с мамой дела? — упрекнул отец, оторвавшись от чего-то в компьютере. Оглядел сына с головы до ног.
— Я же вас только вчера видел, — Кирилл принял «вид лихой, придурковатый», сел на стул. — И как у вас дела?
— Нормально, — буркнул отец и полез в ящик. Сын пожирал его руки глазами, мечтал побыстрее схватить путёвку, билеты и умчаться в деревню, пока Егор не заметил отсутствия автомобиля. Внутри всё бушевало от нетерпения и медлительности отца. Блять, быстрее!
— Денег перевёл, а вот тут твоя путёвка, — сказал отец, подавая конверт. — Тут всё. Давай покажу, какой отель… — он собрался вынуть, но Кирилл выхватил конверт.
— Я разберусь, па, не в первый раз. Спасибо. Я побегу? Вещи ещё не собрал. Маме «привет».
Кирилл проговорил скороговоркой на пути к двери.
— Позвони, как долетишь, — только и успел сказать отец. Потом дверь закрылась.
Вернувшись в машину, Кирилл суетливо повернул ключ в замке зажигания. Но конверт жёг пальцы.
Кирилл поддался соблазну и заглянул внутрь: несколько цветных бумажек. Бумажек, обещавших сказочные следующие две недели. Беззаботные, яркие, насыщенные две недели. Недели отдыха, выпивки и секса.
Кирилл отложил конверт на пассажирское сиденье и закурил, выставив левую ногу на землю. Что стоит оттянуться немного и вернуться? Егор ведь никуда из своей деревни не денется. И внутренний голос убеждал в этом всю дорогу сюда, не затыкался ни на секунду. Выбор был труден, словно на тонущем «Титанике» между жизнью своей и чужой. Быть эгоистом так привычно, а начать быть добродеем никогда не поздно, двумя неделями раньше, двумя позже… А Егор поживёт без него эти две недели спокойно, не будет бояться. А потом вернётся, докажет ему…