Через три недели после этого были опубликованы мои мемуары «Оглядываясь назад» – книга в 160 страниц, фиктивная биография восемнадцатилетней девушки, в которой я ни разу не заикнулась о том, что мой отец был алкоголиком. Или о том, что я, помазанная представительница молодого поколения 1973 года, бросила привилегированный колледж в Новой Англии и переехала к пятидесятитрехлетнему мужчине, которым оказался Дж. Д. Сэлинджер. Ни о чем этом в книге не было рассказано, хотя книга была написана в доме Сэлинджера.
После того, как он ушел из моей жизни, я позвонила ему. Я прихожу в замешательство, вспоминая, как долго и как жалко я преследовала его. Названивала ему и просила приехать и увидеться со мной, снова пустить меня в его дом. Я чувствовала себя так, словно я нахожусь в изгнании. Голос того же самого человека, который разговаривал со мной с такой изящной нежностью и заботой, был холоден почти до неузнаваемости. Я понимала, что его сердце ушло. Я продолжала посылать ему письма. Я названивала ему слишком долго, пытаясь вернуть себе то место, которое я знала, то маленькое пятно солнечного света, в котором я короткое время жила вместе с ним. Я жила очень одиноко. В то время я полагалась исключительно на собственные силы. Когда я звонила Джерри, становилось ясно, что мои звонки для него мучительны. Он просто хотел, чтобы я ушла, исчезла из его жизни. Он хотел, чтобы я перестала звонить. Не думаю, чтобы я его раздражала, да, в сущности, ему и не надо было раздражаться. Его реакция на мои звонки была такой освобождающей и иссушающей. Для меня это было нестерпимым. Наконец он сказал: «Ходи. Перестань мне звонить». Он сказал: «Мне больше нечего тебе сказать». Я говорила: «Я не знаю, что делать, не знаю, куда идти».
Я купила дом в Хиллсборо, Нью-Гэмпшир, где попыталась жить той жизнью, которую Сэлинджер счел бы достойной. Никогда не достаточно просто жить хорошей жизнью. Жизнь должна была быть такой, какую он счел бы хорошей. Я покупала книги. Я зарезервировала себе небольшое пространство для творчества и продолжала просить его приехать ко мне, навестить меня, увидеть меня. Думаю, что, наконец, он, чтобы избавиться от меня, согласился приехать, и меня это страшно взволновало. Я забеспокоилась. Помню, что готовилась к его визиту несколько дней – готовила еду по правилам, которые, как я знала, соответствовали его стандартам. Он приехал, опоздав примерно на десять минут, приехал с Мэтью, и уехал примерно через пятнадцать минут. За двадцать с лишним лет это был последний – и единственный – раз, когда я видела его.
Однажды, еще когда мы были вместе и возвращались на машине в его дом, Джерри сделал замечание, поразившее мою сестру. «Полагаю, ты всегда смотришь на Джойс с почтением, как это принято у младших сестер», – сказал он.
Это было странно. Рона не только была на четыре года старше меня – она была замужем, и у нее был ребенок. Я даже рассказывала Джерри о том, что когда я родилась, моя сестра испытывала чувство ущемленности. А мне только-только исполнилось девятнадцать.
«На самом деле Джойс на четыре года младше меня, – спокойно ответила моя сестра Сэлинджеру. – Мне двадцать три».
«Ну да, – сказал Джерри, переключая BMW на пятую скорость, – для меня вы обе – маленькие девочки».
И мне в голову пришла мысль:
Как-то, примерно в то время, моя мать сказала мне: «У тебя лицо определенно округляется. Думаю, нам больше не надо беспокоиться о том, что ты выглядишь как узница концлагеря».
Пол Александер: В начале ноября 1974 года репортеру газеты
Шейн Салерно: Говорит Дэвид Лейси Харрис, вдовец Лейси Фосбург.
Дэвид Виктор Харрис: Лейси только переехала в [район залива Сан-Франциско] и в то время занимала должность заведующей региональной редакцией в Бюро
Мы с Лейси сидели на кухне, окна которой выходили на задний двор моего дома в Менло-Парке. Зазвонил телефон. Трубку снял я. Мужской голос спросил: «Лейси Фосбург дома?» Я подозвал Лейси, и она взяла трубку. Первым, что она услышала, были слова: «Вам звонит человек по имени Сэлинджер».
