Джек Холлетт: Первым, что я увидел, были тела, уложенные в штабель… длиной метров шесть и высотой больше человеческого роста… И то, что казалось дровами, было телами. Никогда не забуду, что при ближайшем рассмотрении в этой груде тел были люди, которые все еще мигали. Таких в штабеле было три или четыре человека[212].
Дебора Дэш Мур: Лагерь оскорблял обоняние Сэлинджера и всех прочих вступивших в него американцев смрадом и видом обнаженных тел, уложенных в штабеля. Эти тела выглядели мертвыми, но иногда из груды тел раздавались звуки, и солдаты понимали, что в этих жутких штабелях были и живые. Американцы находили людей, которые были истощены до такой невероятной степени, что скулы у них выпирали почти как рога. Кости их запястий торчали. Кожа висела на телах как нейлоновый чулок: сквозь нее можно было видеть кости. Ничто в опыте, обретенном американскими солдатам (а Сэлинджер был к тому времени опытным бойцом, прошедшим через ужасные бои), ничто не могло подготовить солдат к такому зрелищу.
Алекс Кершо: Когда Сэлинджер смотрел на них, эти люди покорно склоняли головы. Они выглядели как побитые собаки. Они боялись смотреть в глаза другому человеку, опасаясь того, что если они сделают это, их убьют или изобьют. Этот образ людей, которые не могли смотреть даже на своих освободителей, врежется в память многих американцев, вступивших в концлагеря, на всю оставшуюся жизнь.
Шейн Салерно: Пол Фицджеральд, близкий товарищ Сэлинджера по службе в контрразведке. Был рядом с Сэлинджером, когда они вступили в лагерь. Выжившая в кошмаре концлагеря женщина передала Фицджеральду кипу фотографий зверств, которые творились в Кауферинге-IV. Фицджеральд сохранил эти фотографии и никому их не показывал до 1980 года, когда передал их в Библиотеку холокоста и Исследовательский центр Сан-Франциско. В сопроводительном письме Фицджеральд написал: «Я хранил этот альбом 35 лет… Это – моя личная память о жутком кошмаре». Мак Р. Гарсия, директор Центра, написал представлявшему Фицджеральда Огасту Кареллу: «Передайте, пожалуйста, мою благодарность м-ру Полу Дж. Фицджеральду за то, что он разрешил мне посмотреть этот альбом со страшными фотографиями, которые он привез со Второй мировой войны. Я никогда прежде не видел орудий пыток, и эти фото действительно открывают глаза на то время. Эти и другие фотографии определенно указывают на жестокость нацистского режима, который господствовал в Германии до конца войны»[213].
Роберт Абцуг: Солдаты вроде Сэлинджера, все солдаты, вступавшие в эти лагеря, были ошеломлены, но им надо было как-то объяснить то, что они видели. Они смотрели на тела и пытались найти какие-то человеческие черты, какие-то признаки того, что эти люди когда-то были живыми. Еще хуже для американцев был вид живых мертвецов, с которыми им приходилось сталкиваться. Выжившие узники, шатаясь, шли к освободителям и иногда пытались обнять их.
Когда американские солдаты вступили в лагерь, они испытывали такое страшное потрясение, что начинали рыдать. Они падали на землю. Некоторым врачи оказывали немедленную помощь. Я говорю об освободителях, не об узниках.
Средневековые художники писали видения ада, но то, что увидели освободители, было адом наяву, кладбищем мертвецов и полумертвых людей. Представьте, что входите в некое пространство, где есть только скелеты, сожженные тела и смрад горелой плоти. Дышать этим смрадом было невозможно. Американцы видели штабеля тел, переложенных дровами, по два-три-четыре тела в ряд. Некоторые были мертвы, но кое-кто еще был жив, и для того, чтобы понять, кто мертв, а кто жив, требовалось время. Все были истощены до крайности. У заключенных были запавшие глаза. Заключенные завывали. Воняло мочой, экскрементами и гниющей плотью.
Роберт Таун: Эйзенхауэр увидел Бухенвальд и Дахау сразу же после их освобождения. Примечательна его реакция на увиденное. Он настоял на том, чтобы фоторепортеры со всего мира приехали туда и сняли этот ужас. Он приволок туда генерала Паттона и других офицеров и сказал: «Вам надо взглянуть на это, потому что настанет время, когда люди не будут верить в то, что это действительно произошло. Это слишком страшно, чтобы быть правдой». Для тех, кто там побывал, это несомненно стало переломным моментом жизни. Увиденное оказало воздействие на всю жизнь. Иначе быть не может.
Роберт Абцуг: Есть известная фотография: комендант Кауферинга Айхельсдорфер стоит среди мертвых тел. И самое странное то, что он находится там. У него бесстрастное лицо, словно это его обычная, повседневная работа. Вот так это и происходило. Немцы тоже испытывали то же оцепенение от сенсорной перегрузки, какое испытывали американские солдаты, и не только потому, что они были ярыми нацистами, но и потому, что они жили в условиях этого ужаса. Это была просто работа. По фотографии совершенно ясно, что для Айхельсдорфера это было обыденной жизнью.
