Старик подтянул к себе ноги и поднял голову. У него были черные солнцезащитные очки, а лицо заросло темной с проседью бородой.
– Австралия? – спросил он, медленно поднимаясь.
– Э-э… нет! – опомнился я. – Америка.
Он перекрыл мне путь назад в кафе. Я оглянулся через плечо, но кота нигде было.
– А, хорошо. Америка, – повторил старик. – Заберешь меня в Америку?
Ну здорово! Нарвался на психа. Вообще вся эта затея была безумной. Я попятился, прикидывая, смогу ли улизнуть, обежав здание вокруг.
– Да, конечно, – ответил я. – Э-э… ну, приятно было с вами познакомиться…
– Герострат, – сказал старик. – А ты?
– Джек. Пока!
Я развернулся на каблуках и сорвался с места, но далеко не убежал. Проход заканчивался забором из металлической сетки.
Я повернулся назад:
– Упс. Слушайте, мне нужно вернуться к…
– …апельсиновому соку, – закончил он за меня. – Я знаю. – Он сунул руку в карман, а у меня от страха волосы на затылке зашевелились. – Возьми. Когда-нибудь мы с тобой поедем в Америку.
Он протянул мне грязную и потрепанную на краях визитку. Я схватил ее, пробормотал слова благодарности и сунул в карман. Он шагнул в сторону и жестом указал мне на проход за собой.
Но чтобы пройти туда, мне пришлось протиснуться мимо него.
Я ворвался в кафе, где официант уже расставлял основные блюда. Кто-то заказал для меня чизбургер. Марко шумно всасывал в себя из стакана последние капли шоколадного коктейля.
– Ты что, провалился в унитаз, брат? – спросил он. – Тебя не было кучу времени.
– Я… Я искал того странного кота, – сбивчиво ответил я. – У него… были необычные глаза.
– Нашел? – поинтересовалась Элоиза.
– Нет, – признался я.
– Скорее всего, пошел повару… на чизбургер! – довольный собственной шуткой, Торквин громко зафыркал и придушенно загоготал, из-за чего сидящие за соседним столиком посетители от неожиданности уронили столовые приборы.
– Ну, тут полно других котов, – заметил Касс, поведя вокруг рукой. Минимум еще три представителя кошачьих вертелись вокруг столов, но никто не обращал на них особого внимания.
И ты тоже не должен, сказал я себе. Сделав глубокий вдох, я поднял с тарелки свой чизбургер – и лишь тогда заметил нечто странное на своем рукаве.
Шерсть. Весь мой рукав был покрыт черной кошачьей шерстью. Как раз в том месте, где я коснулся бездомного, когда протискивался мимо него.
– Тихий денек, – высказался Торквин, пока мы шли по дорожке к храму.
Он был прав. Облака затянули небо, в воздухе веяло прохладой, и кроме нас не так уж много туристов изъявили желание посетить храм Артемиды.
– Много от него осталось? – полюбопытствовал я.
Касс указал на мраморную колонну примерно в два этажа высотой, выглядящую так, будто она была составлена из разномастных кубиков ребенком великана.
– Только это.
– И это все? – удивилась Элоиза.
– Храм был разрушен во время нашествия готов в третьем веке до нашей эры, – пояснил Касс. – Многие его камни пошли на строительство других зданий. Остальные были вывезены мародерами.
Когда мы подошли ближе, стало ясно, что из всех посетителей храма лишь мы одни говорили по-английски. До меня доносились обрывки разговоров на немецком, греческом, турецком, кажется, шведском. Если не брать в расчет восстановленную колонну, бывший храм представлял собой площадку с островками реликвий древности – кусочек колонны здесь, обломок скульптуры там. Почти все заросло травой, или было присыпано землей, или погрузилось в большую болотистую лужу.
– Вот тебе и Чудо света, – наморщила нос Элоиза. – А остальные были столь же прекрасны?
Брат Димитриос осторожно ступал по траве.
– Я видел, как это работает, – сказал я. – Эти дети способны заклинать камни. Могут заставить статуи собираться из обломков, управляться с локули и подчинять себе чудовищ. Это страшный дар.
– Я жду… – Элоиза принялась нетерпеливо притопывать ногой.
Я обошел всю площадку, но ничего не почувствовал. Ни малейшей вибрации, ничего, что хоть как-то напоминало бы Песню гептакиклоса.
– Терпение, – сказал я. – В мавзолее Бодрума было так же. Нам просто надо найти нужный камень…
Касс сел на колени перед обгоревшим до черноты куском колонны.
– Эй, может, этот остался еще с того времени, когда тот придурок сжег второй храм, перед тем как они построили третий, самый крутой.
– Придурки древности, – сказал Марко. – Звучит как книжная серия.
Я подобрал какой-то камень. Торквин тем временем достал телефон и потопал куда-то в сторону.
– Википедия. Поджигатель храма хотел прославиться. Он сжег его, чтобы люди запомнили его имя. – Торквин почесал голову. – Не сработало. Герострат. Никогда о нем не слышал.
При звуках этого имени я уронил камень себе на ногу. Но ничего не почувствовал.
Похлопав по карману, я вытащил оттуда визитку, которую дал мне бездомный.
Брат Димитриос, должно быть, не пожалел чаевых, потому что официант кафе «Амазон» лишь улыбнулся и кивнул, когда мы направились за здание. Я завел остальных в проход, но там уже никого не было, и лишь старая газета лениво шелестела на ветру.
