– Джек и Марко, – быстро сказал я. – И еще Касс, Элоиза, Торквин и брат Димитриос.
Брат Димитриос, трясясь в своей рясе, бормотал молитвы на греческом.
– Хм… Эллин, – произнесла Максимо. – Может, нам стоит перейти на твой язык?
– Английский… пойдет… – промямлил Димитриос, крепко держась за лестницу – то ли боялся упасть, то ли собирался броситься наутек.
Герострат к этому моменту успел подняться. Его губы блестели от жира вромаски.
– Джек и его друзья, для меня великое удовольствие представить вам сильнейших, крупнейших, долгоживущих и самых прекрасных и стойких, величественных и всемогущих… – он приложил ко рту ладони и изобразил фанфары: – Зонок!
Максимо поклонилась в пояс:
– До более близкого знакомства зовите нас амазонками.
– Я сплю, скажите, что я сплю, – взмолился Димитриос, без остановки щипля себе руку.
Элоиза шлепнула по нему:
– Это реальность. И они тоже реальны.
– Вы в курсе, кто такие амазонки? – затараторил Димитриос. – Это не просто люди. В Древней Греции это было племя женщин-воинов, поклонявшихся Артемиде, богине охоты, и известных благодаря своему умению убивать. Им хватило мужества и коварства напасть на самого Геракла!
– Да, ну мы все совершаем ошибки, – вздохнула Максимо.
Касс кивнул:
– Название кафе наверху… И на визитке Герострата. Вы все это время были здесь. Ваше имя не было забыто.
– Мы защищаем наш бренд. – Максимо повернулась к своим подругам: – Воины! Что мы делаем, когда у нас гости?
Женщины вышли вперед и одна за другой представились. Уже во время первого рукопожатия я испугался, что у меня отвалятся пальцы. Поэтому остальным я просто махал. Мирто… Питана… Прина… Аная… Эфес… Лисиппа… Цвет их кожи градировался от светло-бежевого до темно-коричневого, и, хотя все они были мускулисты, они двигались как танцоры, плавно и грациозно.
Похоже, они были счастливы нас видеть. На удивление счастливы.
– Э-э… ребят, – не выдержал я, – вы знаете, зачем мы здесь?
Максимо хохотнула, что породило целую волну смеха, пронесшуюся по залу.
– Ты решил, что раз мы физически развиты, у нас нехватка умственных способностей?
– Ко мне именно так и относятся, – заверил ее Марко.
– Присаживайтесь, – распорядилась Максимо. Пара огромных рук толкнула меня на ковер. – Вы пришли за даром атлантийца. Локулусом. Правильно?
Марко, Касс, Элоиза и я обменялись настороженными взглядами.
– Да, – признался я.
– Массарим, конечно, предупредил нас, что когда-нибудь вы придете. Просто мы не ожидали, что это случится так не скоро. – Максимо указала на открытую дверь над нами. – Вы никого не оставили в прихожей? Как я вижу, у троих из вас есть отметина, но для вашей же пользы, если с вами будет девушка.
– У меня появится отметина через четыре года, когда мне исполнится тринадцать, – заявила Элоиза. – Но я могу покрасить волосы.
– Ах, что ж, посмотрим, но до того дня ты всего лишь дитя. – Максимо отвернулась и хлопнула в ладони. – Сестры! Приступаем к стадии два! Пир!
Две амазонки, смеясь и о чем-то переговариваясь, скрылись в коридоре, чтобы уже через секунду вернуться со скатертями, бронзовыми кубками и тарелками. Герострат натянул перчатки из толстой звериной кожи и снял с вертела вромаски. Даже пожаренное с ароматными специями, чудовище ужасно воняло. Когда старик приступил к нарезке, лезвие его ножа сломалось.
– Хм, а этот получился немного жестковат, – пробормотал он.
Меня бесило происходящее. Шум. Разговоры. Запах. Меня бесило, что мы собирались пировать чем-то несъедобным в компании психов, когда Эли была неизвестно где и в опасности.
Мое терпение лопнуло.
– Хватит! – заорал я. – Мы пришли сюда не есть! Пожалуйста, у нас нет времени! Мы спешим! Если у вас есть локулус, отдайте его нам – сейчас же!
Амазонки затихли. Все они посмотрели на Максимо.
– Да будет так, – объявила их лидер и щелкнула пальцами. – Убирайте пир с ковра, и приступаем к стадии «три».
Под шелест множества голосов амазонки отбросили кубки к стенам и спихнули все остальное на голый пол. Жуя остатки со своих тарелок, они выстроились вдоль толстого ковра. Затем Максимо еще раз щелкнула пальцами, и они сунули ладони под его край и одновременно подняли.
Прежде чем мы успели хоть что-нибудь сделать, края ковра сомкнулись над нашими головами, погрузив нас в абсолютную душную темноту.
Торквин в ярости взвыл. Я чувствовал, как он борется с ковром, пытаясь вырваться наружу. Мы все пытались, но ковер был слишком жестким и толстым. И у нас не было ничего, чем бы его можно было прорезать. Когда амазонки подняли нас с пола и куда-то понесли, нас прижало друг к другу.
Мое плечо щекотали судорожные, испуганные выдохи Эли. Я попытался обнять ее одной рукой, но угол был слишком неудобным. Несмотря на толщину ковра, я мог слышать возбужденные голоса амазонок.
Прошло не так много времени, и нас бросили на что-то твердое и бугорчатое. В проем между краями ковра над нашими головами хлынул поток прохладного воздуха – и дневного света.
