Инна на время школьных каникул летит к троюродной сестре Ксюхе в Екатеринбург. И дело не только в родственных связях и обязательном общении с семьей: в Екатеринбурге есть необычное место, которое Инна очень хочет увидеть, – Япония эпохи Эдо! Два мира соприкоснулись в одной точке, на улице Громова, и теперь туристы со всей страны съезжаются посмотреть на это чудо. Ксюха и Инна не просто заглядывают в Японию – они спасают самурая! Акихиро бежит от преследователей: отца признали изменником, и теперь вся его семья в опасности. В Стране Демонов – в Екатеринбурге – он неожиданно находит поддержку: случайно встреченные девочки прячут юного воина. Однако он не может вечно оставаться в XXI веке. Сможет ли Акихиро вернуться домой, не попав в руки преследователей? Светлана Лаврова – детский писатель, автор более 70 художественных и научно-популярных книг. Ее произведения не раз становились лауреатами и победителями таких конкурсов и премий, как «Книгуру» и «Заветная мечта», а ее фантастическая повесть «Куда скачет петушиная лошадь?», изданная в «КомпасГиде» в 2014 году, выиграла премию «Книга года». В повести «Семь дней до сакуры» под притягивающей взгляд обложкой Анастасии Хилькевич органично соединяются магия и реальность, современный Екатеринбург и Япония XVII–XIX веков, увлекательный сюжет и важные мысли о красоте, жизненном цикле и восприятии мира.
Все права защищены. Никакая часть данной книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме без письменного разрешения издательства «КомпасГид».
© Лаврова С. А., текст, 2023
© ООО «Издательский дом «КомпасГид», 2023
Если я не могу приехать в Японию,
то Японию нужно придвинуть ко мне.
И почему в весенние каникулы всегда такая мерзкая погода? Солнце отсутствует как таковое, и вполне возможно, что оно уже погасло в какой-нибудь космической катастрофе. А Ксюха, занятая тестовой контрольной по математике, просто не заметила этой катастрофы – пусть Cолнце взрывается, лишь бы математику написать. Снег не до конца стаял и лежит теперь серыми неопрятными кучками. А где стаял, так лучше б он этого не делал. Из-под него показались липкая грязь и мусор самого неприглядного вида – от почти невинных шоколадных обёрток до собачьих какашек. Лужи мутные, с осклизлым дном и сомнительными краями. Ксюха в такую уже падала недавно, когда вырядилась на дискотеку в мамины ботинки на шпильках. Это кончилось вполне предсказуемо: шпильки завязли в грязи и отломились. Самое обидное, что шпильки уже даже не модны.
Урны от мусора не спасают, они в основном валяются на тротуаре – земля их, что ли, сильнее притягивает, чем остальные предметы? На Ксюхином пути в школу на две стоячие урны приходится пять лежачих, с разбросанным мусором. С неба сыплется нечто среднее между снегом, дождём и манной кашей – тоже какой-то мусор, только небесный. Серые унылые коробки пяти– и девятиэтажных домов ограничивают квадраты таких же серых и унылых дворов. Фу. И ещё раз фу.
Это место не твоё, это время не твоё…
– Осторожно перепрыгивай. Это очень глубокая лужа, я её с детства знаю. Она втягивается в разлом между тектоническими плитами до самой Америки, – сказала Ксюха. – Только протекая мимо ядра нашей планеты, она немного испаряется.
В ответ неуверенно хихикнули.
– Вот она!
Между двумя пятиэтажками по улице Громова показалось что-то зелёное. Трава? Точно трава. Потом стал виден край небольшого домика, скрытого ветками деревьев – ещё без листьев. Перегородки-сёдзи[1] из планочек, затянутые квадратиками бумаги, были раздвинуты, чтобы тёплое весеннее солнце лилось в комнаты и золотило свежие чистенькие татами. Над этим домиком солнце было, а дождя и снега не было. За домиком виднелись другие, похожие, – это окраина города, а дальше, на невидимой отсюда скале, будто бы висел в воздухе зáмок – изящный, причудливых линий, он парил над городом и совсем не был похож на тяжёлые каменные нашлёпки на холмах – средневековые замки Европы. Ещё дальше простирались поля и уже совсем невнятно, тенями – горы. Или облака.
Сбоку от домика с клетчатыми перегородками-стенками чуть отстранённо стояло дерево – изысканно-кривое, как на японских гравюрах. Махровый тёмно-розовый цвет плотно обтягивал ветки пушистым футляром. Футляр был не сплошной – некоторые цветы висели отдельно и вроде даже сами по себе, вопреки земному притяжению. Запах перелетал улицу Громова и таял между домами номер 136 и 138.
– Это сáкура?[2]
– Балда, это ýмэ, – поправила Ксюха. – То есть японская слива. Сакура будет позже.
Когда мама сказала, что на весенние каникулы к ним приедет троюродная сестра и её надо будет развлекать, то Ксюха вовсе не пришла в восторг. У неё были совсем другие планы на каникулы.
– Твоя сестра, ты и развлекай, – буркнула она.
– Моя сестра осталась у себя в Петербурге, – возразила мама. – Приедет именно твоя сестра, её дочка, – посмотреть на нашу Японию. Я работаю, бабушка тоже, а тебе всё равно делать нечего.
Взрослые почему-то всегда считают, что детям на каникулах нечего делать.
– Не кривись, это твоя единственная кровная родственница, – сказала мама, правильно расценив Ксюхину гримасу. – И надо быть благодарной. Мы у них в Питере две недели гостили перед тем, как ты в первый класс пошла. Все музеи обошли.
