Потом я занялся трупами. Ребят я решил этим неприятным делом не загружать и велел бдить, чтобы еще кто не заявился. Вот они, два эсэсовца, в черной форме, "белокурые бестии". Откуда они тут? Вроде у Клейста не было дивизий СС. Это у Манштейна на севере они должны быть. Впрочем, специально историей дивизий СС я не интересовался. Может, и у Клейста чего было. И форма тоже странная, черная. Кажется, СС носили на фронте камуфляж. Тоже не помню точно, когда их переодели.
У немцев я забрал документы, продукты: у них были хлеб, галеты, какие-то консервы и оружие. Амальчиев спросил меня, зачем мы забираем карабины. Никакого военного смысла в этом не было, "калашниковы" наши вполне исправны, патронов хватает. Но я не хотел, чтобы в лесах Украины валялось бесхозное оружие. Мало ли какие бандеровцы на него наткнутся. Карабины мы утопили в разобранном виде в первом же попавшемся лесном озере. Причем, постарались разбросать части подальше.
Максим Андреев. Выживальщик. Нижегородская область
Маша и Макс сидели на небольшом холмике и смотрели на полуденное солнце. Сидели молча, впитывая тишину, ветер и небо. Жаркая осень выдалась в этом году... Очень жаркая. В любом смысле.
- Макс, расскажи мне, как он погиб?
- Я не помню, - соврал он. - Удар помню и все. Потом уже очнулся дома. В смысле, на Базе.
- Рустэм - молодец, - вздохнула Маша. - Он тебя тащил по лесу на плечах.
Макс кивнул. Они долго молчали, глядя в небо.
Вообще-то, командир их поставил в дозор. Сидеть и смотреть на дорогу. Все прекрасно понимали, что все шло уже совершенно не так, как они планировали. И, может быть, их уже ищут - не как партизан, не как "выживальщиков". Как бандитов и мародеров. Думать об этом никто не хотел.
Рустэм практически постоянно прикладывался к бутылке, Ольга не отставала от него, Иринка как была дурой, так и осталась - то дрыхла, то пьяно хихикала. Эта троица только и делала, что бухала, жрала и трахалась. В открытую и не стесняясь никого.
Поэтому Макс даже с удовольствием выполз из бункера в караул. Маша пошла с ним добровольно.
- Максим, смотри, та бабулька идет! - осторожно тронула за плечо девчонка.
Парень молча кивнул, глядя, как старуха поднимается к ним на холм.
- Доброго вам деньку, деточки, - сказала бабка, запыхавшись старушечьими легкими. И ахнула. - Ой, Максимушка! А кто тебе так рожу-то искурочил?
- В аварию попали, - буркнул Макс, отворачиваясь.
- Ой, да ты ж ранетый, тада поперхаю я обратно, гликось чо, толы-то старые не разбарабалася сразу, ой простите мя, внуки!
- Бабуш, что случилось-то? - остановила ее Маша.
- Дык Антип-от помер, я, чай, думала споможите закопать? - то ли просто сказала, то ли спросила старуха.
- Какой Антип? - не поняла Маша.
- Да дед наш помер. Паралезотый-то. Гли, одни старухи в дяревне. Могилку бы выкопать. Домовина-то есть, яму сын-от сделал у прошлом годе, калды в отпуск-от приезжал. Ноччу помер Антип. Мы уж и помыли яво, и приодели. Чай с боженькой в грязном-от не дело стоять. Мы б сами, дак силов-то нетути. Чо мы старухи, сами гикнемся вскорочи. Пособили бы, детушки! Я вам денюшку дам, Антип сберег копеечку...
Макс встал, охнув от боли в груди:
- Поможем, поможем, баб...
- Дуся, - подсказала Маша.
- Баба Дуся... Не надо денег. Лопаты есть?
- Акакак? Есть, есть... Подымте, туточки недалече, вона погост! Вона! - махнула она рукой в сторону ближайшего леска.
Макс осторожно похромал за бабушкой Евдокией.
Маша пошла за ним. Макс искоса посмотрел на нее:
- Ты бы осталась. Мало ли чего...
Она ничего не ответила. Просто сердито глянула на него.
Макс взял штыковую лопату во дворе бабушки Евдокии, после чего они пошли в сторону деревенского кладбища. Церкви рядом не было. Так - старая, серая покосившаяся часовенка. Дверь ее была снята с петель и валялась рядом. Макс заглянул внутрь. Там, на коленях, стояла какая-то старуха со свечкой - пела чего-то и беспрестанно кланялась.
- Ироды каки-то в прошлом годе приезжали, покрасть хотели, да неча там. Лампадку тока и уперли, поганые, - пояснила бабушка Дуся. - Глашка отпеват Антипа-то. Вона здеся копай!
- А гроб-то где? - спросил Макс.
- Ак-ить в избе! Сейчас она дочитат, дак прыташшым! Девонька нам поди спомогнет, ли чо?
Макс в первый раз в жизни копал могилу. Он понятия не имел - как это делается? А спросить было стыдно. Поэтому, когда Маша и баба Дуся ушли, он подошел к соседним холмикам, из которых торчали замшелые, трухлявые кресты.
Разобрать, что было на алюминиевых табличках - было невозможно. Краска стерлась - дожди, морозы, время... И дети, которые забыли своих родителей.
Макс отмерил три шага в длину, два в ширину. И начал копать. Сначала, дело пошло с трудом. Потом он догадался снять дерн для начала. Каждый удар лопатой отдавался болью в сломанном ребре. Черный слой перегноя сменился, постепенно, сухим почти песчаным слоем земли. Время от времени, он перекуривал и разглядывал могилы без оградок. Их было много. Только свежих не было - все были оплывшие. Но трава на всех была выщипана, небось, бабки от нечего делать ухаживали. Или козы паслись.
