В допросе первенца хотели принять участие все - в основном по принципу, достаточно четко сформулированному в незабвенном мультфильме "Тайна третьей планеты": "А хотите, я его стукну - и он станет фиолетовым. В крапинку". Но мы с Андрюхой твердо решили соблюдать нормы приличий, в смысле - процессуальные нормы. Ну - или почти. Все-таки найти в местных условиях адвоката в порядке 49-й было несколько затруднительно, да и с переводчиком, возможно, пришлось бы напрягаться. Однако, к нашему счастью, вторая проблема отпала сама собой - немец оказался вполне себе русскоговорящим. Вова, как старший из фэйсов, сказал, что он это зрелище пропустить не может в силу своих функциональных обязанностей, и нам пришлось с ним согласиться.
Именно так все и началось. Возмущению младшего сержанта Алексея Федоровича Фролова, 1921 года выпуска, уроженца г. Буй Костромской области, холостого, сына Пелагеи Евграфовны Фроловой, проживающей в г. Буй, призванного Буйским РВК, имеющего 1-ю группу крови, не было предела. В качестве документа, удостоверяющего его личность, он силился предъявить уже изъятый у него медальон с двумя экземплярами заполненных вкладышей, в которых мы все, что он пытался нам поведать, прочитали самостоятельно - еще по дороге. Немца подвела немецкая аккуратность. Суть в том, что на бланке вкладыша, отпечатанного типографским способом, стояла дата его выпуска - 1937 год. Но Володя, нечаянно интересовавшийся еще в своей спецшколе вопросами подтверждения личности военнослужащих в зоне боевых действий, объяснил нам, что с марта 1941-го года бланк вкладыша был другим. То есть у нашего "клиента" медальон был новый, а вкладыш в него - старый. Кто-то, может быть, на это бы и купился - мол, что было, то и выдали. Но, не я.
- Значит, зовут тебя Алексей, ты - боец... Ну, пока не важно, чего именно ты боец.
Я снял трубку стоявшего на столе внутреннего телефона и связался с дежурным по части.
- Дежурный по части капитан Хурбурмыркин - как и в случае с пилотом, разобрать фамилию было сложно, поэтому пришлось общаться почти официально:
- Товарищ капитан, это следственная группа беспокоит. У вас в части есть склад?
- Конечно, есть, товарищ следователь.
- А на складе есть бланки заявок на отпуск неважно чего?
- Так точно, есть.
- А не могли бы вы поручить отобрать несколько образцов бланков и направить бойца к нам, в застенки, с этими образцами?
- Сейчас сделаем.
"Алексей" недоумевающее смотрел на меня - наверное, никак не мог понять, с кем он беседует, почему его не бьют и где, в конце концов, жид-комиссар. Одновременно с недоумением он косил лиловым глазом (нет, нет - никаких незаконных методов - во всем виновата контузия) на россыпью лежащий на столе Вовкин "Парламент" - пачку мы, от греха подальше, на стол не выкладывали - на ней было слишком много информации, не предназначенной для неокрепших арийских мозгов - начиная от страны, Минздрав которой в последний раз предупреждает, заканчивая местом изготовления этого самого "Парламента".
- Закуришь? - спросил Андрюха, традиционно выступая в роли "доброго следователя".
"Алексей" сглотнул слюну. Вова вставил ему в рот сигарету - руки допрашиваемого, во избежание эксцессов, были надежно скованы "браслетами" за спинкой стула - и дал прикурить. Блин, ну всему этих фэйсов учить надо! Видели бы вы "Лешины" глаза в момент, когда он прикуривал от пьезозажигалки! Я посмотрел на Вову пристальным взглядом,тот смущенно сказал: "Упс!", чем привел пленника в еще более задумчивое состояние - видимо, значения слова он не знал - и теперь судорожно перебирал в голове список возможных расшифровок.
Тем временем к нам, пошептавшись о чем-то с операми на входе, зашел боец, притащивший кучу всяческих бланков заявок на отпуск того и сего.
- Ну, "Леша", смотри. Вот этим бланкам, - показал я на разложенные веером на столе бумаги, - по два-три года. Видишь, какого они за это время стали цвета?
Бланки, естественно, были желтые - это выдающаяся особенность хранения бланков в России, со времен царя Гороха. Даже будучи упакованными в плотную оберточную бумагу, они ЖЕЛТЕЮТ.
- А теперь посмотри на свою ксиву, - я помахал перед его носом вкладышем, извлеченным из медальона. Бумага, выпущенная не позже 1937 года, была БЕЛОЙ. Не просто белой - идеально белой. - Так что, друг сердешный, давай договоримся так: ты не будешь тратить свое и наше время. Я человек от природы ленивый, и крайне не люблю тратить свое время на очевидные вещи. Поэтому предлагаю тебе следующее: ты сейчас быстренько рассказываешь нам все, что нас интересует, а мы - я сделал рукой жест, призывая в свидетели всех присутствующих - позаботимся о том, чтобы самый гуманный в мире военный трибунал отнесся к тебе с безграничной гуманностью - в рамках возможного, конечно.
Офигевший от прокола, допущенного его шефами при решении вопросов легализации в тылу РККА, Алексей", тем не менее, решил немного пободаться - правда, уже в другом ключе.
