Краснолицый, явно находящийся в состоянии сильного алкогольного опьянения, человек в криво застёгнутой камуфляжной куртке с погонами полковника, - камера как бы ненароком задержалась на больших звёздах защитного цвета, - громким голосом рассказывал, поминутно поправляя спадающую форменную кепи, о том, что он лично сделает с прибалтами, поляками и разными прочими шведами. Речь его, малосвязная и обильно уснащённая неизобретательной нецензурной бранью, сводилась к ожидаемым продолжительным половым актам с представителями указанных национальностей, их правительствами, многочисленными родственниками и домашними животными. Ряд обещаемых действий однозначно мог быть отнесён к сексуальным извращениям, а некоторые могли повлечь за собой последствия в виде телесных повреждений различной степени тяжести...
Досмотреть до конца такую похабщину сил не хватило. Сделав глубокий вдох, и медленно выдохнув, президент свернул окно браузера и нажал клавишу селектора внутренней связи.
- Владислав Юрьевич, вы ещё не спите? Не до шуток. Срочно зайдите ко мне. Да, и прихватите, что у вас есть по "Газпром-Медиа". Похоже, они таки доигрались...
День третий
Москва. Президент России Дмитрий Медведев
- Как это случилось? Сергей Алексеевич, я вас спрашиваю! Как вы смогли это допустить?
- Никто не ожидал такого от неё. Началось всё хорошо, разговор строился в соответствии с рекомендациями психологов. Футурошок и прочее. Ну, вы сами понимаете... Мы-то в себя третий день приходим, а она поверила нам практически сразу же. Вся предоставленная ей информация была проверена ещё в Москве и могла быть сопоставлена с существующими у посольства в Стокгольме источниками. Беседовали почти весь вчерашний день - никаких признаков изменённого состояния, на мой взгляд.
- Но причина должна была быть? - нетерпение, звучавшее в голосе президента, граничило с раздражением.
- Я думаю, всё дело в визите Гюнтера. Кристиана Гюнтера. Это...
- Я знаю, кто это. Ваши коллеги и другие ответственные товарищи снабдили меня практически полной информацией. Справками на весь здешний политический зоопарк. Дальше!
- Беседа с министром проходила в моём присутствии, благо в предоставленных мне полномочиях Александра Михайловна не усомнилась ни на йоту. Он сразу же взял быка за рога - сказал, что в его автомобиле встречи с советскими и российскими дипломатами ожидает некий господин из Берлина. Слово "российскими" он особо выделил. С очень важными сообщениями и предложениями от рейхсминистра Риббентропа и не только. Причём это "и не только" он повторил дважды.
- "Господин из Берлина" - Томпсон?
- Не факт. Полных данных на "немецкого гостя" мы пока не получили. Ни по своим, ни по эсвээровским каналам. Миссия Томпсона, как вы знаете, провалилась в сорок третьем. Так что это мог быть кто-то ещё из тогдашней номенклатуры Вильгельмштрассе. Лично я его не видел, не успел... - на последних словах голос заместителя министра иностранных дел внезапно сел. Он невидяще взял стоявшую на столике бутылку с минералкой и, чуть не промахнувшись мимо, наполнил стакан. Лоб его покрылся мелкими бисеринками пота.
- Успокойтесь, Сергей Алексеевич! И продолжайте, пожалуйста.
Рябков залпом выпил воду, на мгновение взгляд его стал каким-то рассеянным, а губы прошептали: "Стакан воды..." Но, взяв себя в руки, он продолжил.
- Похоже, это моя вина. Только моя. Не стоило спрашивать Гюнтера, в чём, по его мнению, может быть смысл визита германского эмиссара и насколько серьёзны намерения и позиции тех, кто договаривался с ним об организации встречи. Когда он начал отвечать, Александра Михайловна несколько изменилась в лице и, извинившись, покинула комнату. Я тогда ещё подумал: "Неудивительно. Странно, что она вообще в семьдесят лет так хорошо выглядит и может исполнять свои обязанности". А через минуту мы услышали выстрел. Негромкий, как воздушный шарик лопнул. В сердце...
- То есть она решила, что мы пойдём на переговоры?
- Вероятно, да. А что она ещё могла ожидать от представителей буржуазного государства? От нас с вами. Они страну на дыбы подняли, против половины мира выстояли, а мы... - Глаза человека, ещё недавно считавшегося одним из самых успешных представителей России на международной арене, холодные и расчётливые по определению, - а какими ещё могут быть глаза карьерного дипломата? - затянулись влагой.
- Плохо. Очень плохо. Нет, не то, что случилось - здесь вашей вины нет. Мы слишком... другие, старикам нас не понять. - Лицо главы государства закаменело, скрывая рвавшиеся наружу эмоции. Лишь повышенный тон голоса выдавал его чувства. - Отвратительно то, что нас считают способными договориться с нацистами. Это мнение нужно переломить. Любой ценой.
Алексей Шкодин. Финансист
Война.
