На постаменте пела девушка: тонкая, хрупкая, невысокая. Миловидное лицо ничем особенным не отличалось, глаза были закрыты, а собранные в девичью косу русые волосы блестели на солнце. Голос лился, как серебряный горный ручей. Конь замер, а всадник прикрыл глаза. На площади воцарилась тишина, и только голос звенел, набирая силу и разносясь далеко вокруг.
Младший Ворон осторожно пустил коня вперед, мягко раздвигая толпу. Его пропустили к самому помосту — теплый храп коня почти коснулся подола шерстяного синего платья певицы.
Ворон слушал незамысловатую песню охотника, заблудившегося в лесу и умоляющего лесных духов отпустить его, иначе жена и дети умрут от голода. Всадник погрузился в глубокую задумчивость. Взгляд его затуманился, на лицо легла тень. В тишине он слушал серебряный голосок, выпевающий простые, но проникающие в самую душу слова. Некоторые женщины вокруг всхлипывали, утирая лица передниками. Охота была частым промыслом здешних мужчин. Пожалуй, половина присутствующих кормила ею свои семьи.
Серебряное горлышко завершила песню, поклонилась и открыла глаза, взглянув прямо в лицо всаднику. Младший Ворон вздрогнул: пронзительно-синий взгляд ослепил, поразил так, что сердце на короткий миг замерло в груди. Девушка испуганно попятилась, она не ожидала увидеть перед собой младшего сына грозной миледи Воронов. Всадник встряхнулся, подался вперед, ловко ухватил девушку за талию и быстро притянул к себе. Певица вскрикнула, толпа взволновалась.
Но Младший Ворон сохранял полную невозмутимость. Обвел глазами подданных своей матери, и в этом взгляде было столько уверенности и власти, что кулаки разжались, а головы склонились.
Толпа раздалась, снова пропуская коня, и Ворон выслал его в легкий галоп. Девушка вздрогнула всем телом, плечи ее поникли. Сидела, боясь шевельнуться и подать голос. Когда деревня осталась позади и потянулась горная дорога, Ворон притормозил своего жеребца, переведя того на шаг. Подковы звонко цокали о камни.
Всадник смотрел на русый затылок девушки, собираясь с мыслями. Мучительно хотелось начать разговор, но с чего? Рука его, обвивающая талию певицы, чувствовала, как та напряжена. Девушка боялась, ее даже слегка трясло.
— Хорошо поёшь, — хрипло сказал Младший Ворон. — В столицу с нами поедешь.
Девушка вздрогнула и обернулась, глядя снизу вверх своими большими глазами.
— Зачем?
Голос у нее оказался приятным, нежным, звонким.
— Миледи Воронов понравилось, как ты поешь. Хочет удивить столичных франтов, — пояснил Младший.
Девушка не ответила, но заметно побледнела и потянулась рукой к воротнику платья в неосознанном нервном жесте.
— Боишься ее? — спросил Младший и чуть улыбнулся.
— Да, — опустила ресницы Серебряное горлышко.
— Я и сам ее боюсь, — доверительно поведал Младший, слегка наклонившись. — И остальные братья тоже.
— Вы смеетесь?
Девушка снова вскинула на него глаза.
— Правду говорю, — еще шире улыбнулся Младший. — Сама увидишь.
— Вас я тоже боюсь, — призналась девушка, слегка краснея. — Вас все боятся.
— А меня-то почему? — рассмеялся Младший. — Ладно мои старшие братья — Дикий и Красный Вороны. Но я же вроде никому ничего плохого не сделал…
— Вы — Ворон, — уклонилась от ответа девушка. — И потом, вас часто видят охотники в горах… Ну и всякое рассказывают…
— Ладно, как угодно, — пожал плечами Младший. — Но ты меня можешь не бояться. Как тебя зовут? Серебряное горлышко — это же прозвище?
— Меня зовут Эйнли. — Девушка снова украдкой посмотрела на своего похитителя. — Я бы хотела…
— Да? — переспросил Младший.
— Отец расстроится, когда узнает, что вы забрали меня, — покраснела Эйнли. — Будет беспокоиться, а он уже немолод…
— На днях отвезу тебя домой, все расскажешь, обещаю, — сказал Младший, ласково посмотрев на нее. — После того как миледи Воронов решит, что с тобой делать.
Конь бодро шел по дороге, звенели стремена, над горами гасло небо, а впереди вставала Твердыня Воронов — высеченный в скале неприступный замок со множеством башен. Он казался причудливым миражом, внезапно открывающимся взору путника среди суровых скал и диких гор.
— Никогда не была так близко, — пробормотала Эйнли и вдруг прижалась к груди Младшего. — Я боюсь…
— Не бойся, — подбодрил ее Ворон. — Я с тобой и пока еще тебя не съел. Даже не укусил.
Эйнли стиснула губы, чтобы не рассмеяться, и отодвинулась как можно дальше, насколько это вообще возможно в седле. С одной стороны, ей было очень боязно, с другой — молодой сын миледи Воронов все больше и больше завладевал вниманием девушки. Она украдкой рассматривала правильные черты его лица, чистую кожу и — особенно — страшный шрам на лбу, который против воли притягивал ее внимание, хотя Эйнли старалась не подавать виду.
— Если тебе интересно, это меня орел разодрал, — сказал вдруг Младший. — Я полез в гнездо, хотел птенца стянуть, ну и получил по полной. Хорошо, глаза сохранил.
— Я вовсе не хотела… — отчаянно покраснела Эйнли.
