— Ну-ну, — рассмеялся Дикий. — Конечно, ты таскаешь на себе доспехи и думаешь, что ты умеешь владеть мечом, но не стоит себя переоценивать. Ты всего лишь женщина, и главное твое дело — раздвигать перед мужчиной ноги. Обещаю, тебе понравится. Еще и просить будешь.
Ворон быстро подался вперед, протягивая пальцы, чтобы схватить ее за плечо. Но Лорелея была начеку. Она тут же перехватила его руку, дернула на себя, используя вес его тела, а потом со всей силы пнула в бедро. Вскрикнув от неожиданности, Дикий рухнул на пол, а Лорелея ему помогла, не отпуская его руку. Она навалилась на него сверху и от души врезала кулаком в затылок, а потом отпрыгнула в сторону, попутно пнув по ребрам ногой.
— Вот сука!
Дикий вскочил на ноги. Глаза его выцвели от бешенства, лицо исказилось и побагровело.
— Тварь! Шлюха Бреса! — захрипел он. — Кем надо быть, чтобы мертвых из земли вырыть и на виселицу вздернуть? А? Как тебе было могилу разорять, сука? Думаешь, я тебе поверил, что ты сюда просто так за моим братом притащилась? Да ты только и ждешь, чтобы перед ним ноги раздвинуть. Шлюха! Я тебя насквозь вижу! И передо мной раздвинешь, никуда не денешься!
Лорелея приняла стойку.
— Это было предупреждение. Еще раз полезешь — изувечу.
— Это я тебя сейчас изувечу! — заревел Дикий и бросился на нее.
Лорелея подпрыгнула и ударила его ногой в лицо. Тяжелый зимний сапог встретился с переносицей Дикого, раздался хруст, и Ворон мешком рухнул на пол.
— Сука, — прохрипел он с пола, тряся головой и пытаясь встать на ноги.
— Я тебя не убила только потому, что ты сын миледи и брат Гордого, — бросила Лорелея. — И запомни вот что: я не женщина!
— И кто же ты? — прохрипел Дикий с пола.
— Боевой топор! — со всей серьезностью сказала Лорелея и ушла.
Дикий кое-как поднялся с пола, опираясь о стену и облизывая губы. Из носа лилась кровь, в голове шумело. Казалось, что его лягнула в лицо подкованная лошадь. Ругаясь сквозь зубы, он ощупал голову, а потом посмотрел вслед Лорелее налитыми кровью и злобой глазами.
Она вернулась к себе и заперлась на засов. Вспомнив лицо Дикого, усмехнулась. Конечно, если бы тот видел, как она дерется, ей вряд ли удалось бы отвязаться так легко. Если Дикий захочет преследовать ее и дальше, дело может кончиться плохо: никто не мешает хозяину замка позвать на помощь фениев или слуг.
Но рассказывать об этом Гордому? Только не ему! Почему-то Лорелее было стыдно признаться, что его брат домогается ее, словно рабыни или крестьянки.
До самого обеда она сидела и думала, что делать, но в голову ничего не приходило… Поэтому Лорелея поступила, как все обычные люди: решила пустить дело на самотек, чтобы проблема решилась как-нибудь сама собой. Ну или дело дошло бы до активных действий с ее стороны, когда надо бить, а не думать о таких сложных вещах.
В зале за столом всех ждал сюрприз: во главе стола на большом старинном кресле, где в последнее время всегда сидел Дикий, восседала миледи. Выглядела она намного лучше, а за спиной ее стоял Ройле, глядя куда-то в пустоту и улыбаясь своим мыслям.
Завидев Лорелею, миледи кивнула и указала на место возле себя слева. Лорелея заколебалась: все это время она садилась подальше от остальных, стараясь не привлекать к себе внимание, и вот теперь все взгляды обратились на нее. Миледи ждала, и пришлось подойти и занять предложенное место.
— Как тебе в Твердыне? — спросила миледи, пока Ройле накладывал им обеим в тарелки кашу с мясом. — Не мерзнешь? С непривычки тут может быть холодно. Замок старый, сквозняки гуляют повсюду. Тем более что ты из Лугайда, а там гораздо теплее, чем у нас в горах.
— Если топить камин, то тепло, — пробормотала Лорелея.
Миледи подняла взгляд: в зал вошел Дикий. Увидев во главе стола мать, он на несколько секунд застыл, потом опустил глаза и прошел к пустому креслу справа от нее, оказавшись напротив Лорелеи. Та увидела его лицо: отеки, синяки, заплывшие глаза и опухший нос.
— Хорошо выглядишь, — заметила миледи. — Кости целы?
— Все в порядке, — буркнул Дикий, принимаясь за еду. От Лорелеи не укрылось, что он ел осторожно, морщась и едва двигая челюстью.
— Ты хорошо справлялся со своими обязанностями, — заметила миледи. — Если хочешь, можешь неделю поохотиться в горах.
Дикий поднял тяжелый взгляд от тарелки. Лорелее вдруг стало страшно: глаза Дикого наполнились тьмой, в них всплыло что-то совсем животное, хищное, неукротимое.
— Власть портит, особенно внезапная. — Миледи спокойно смотрела на сына. — На тебя обрушилось сразу все: война, власть, разлука с братом. Нужно проветрить голову. А мне нужна новая шуба, лучше всего — из соболей. Да и мясо в Твердыне не помешает. Нам нужно беречь запасы зерна, ведь хлеб больше покупать не у кого. Скоро сюда начнут приходить крестьяне за пищей и помощью. Поэтому бери своих фениев и выезжай за кабанами и оленями.
— Да, миледи. — Дикий сморгнул, и тьма ушла из его взгляда. — Действительно, я сам давно хотел в горы.
— Хорошо, что мы с тобой друг друга понимаем, — улыбнулась миледи и вернулась к еде, мимоходом остро взглянув на Лорелею.
