В таком случае, чтобы престолонаследие не прервалось, было бы разумно со стороны короля прекратить посылать наследных принцев на войну, однако…
— Также я хочу сообщить о том, что мой ныне старший сын вскоре отправится на поле боя.
«Что?» — пронеслось мыслью у всех. Нил поперхнулся вином, а Сейла перевела взгляд на брата и смотрела с диким непониманием, не веря своим ушам и желая услышать его объяснения. Шейн нервно отпил из своей серебряной чаши, опуская глаза и всем своим видом говоря: «Сама послушай».
— Как вы все знаете, уже около четырёх лет длится ожесточённая война с Южным королевством за наши земли, — продолжил король. — В прошлом плодородные, а ныне выжженные дотла этой кровопролитной бойней, они уже на две трети захвачены врагами, хоть наши воины и не перестают неустанно бороться. Но наша армия, как бы ни было прискорбно это признавать, слаба духом и телом. Поэтому наследные принцы, народные герои, отправляются на войну, чтобы стать достойными лидерами, обучить солдат технике боя и стратегическому мышлению, а также поднять дух и вселить уверенность в грядущей победе. Таким образом мои старшие сыновья героически погибли, успев сделать неоценимый вклад в нашу будущую победу.
Шаба охватила злость. «Героически погибли». Да принцы просто мёрли как мухи! И полгода не проходило с ухода на юг, как в замке получали послание о гибели наследника вместе с его хладным, накрытым алым саваном изуродованным трупом в придачу. И толку-то было от этих неженок на фронте? Шаб негодовал от услышанного: Шейн среди них как никто понимал бредовость этой затеи и сильнее всех сопротивлялся своей судьбе и приказу отца. Шаб не мог поверить, что он действительно решился уйти. Какими бы угрозами его ни заставляли раньше, он не сдавался. Так почему сдался сейчас?
— Кронпринц, встань.
И он смиренно встал под возгласы и аплодисменты аристократов, чьи сыновья откупились от похода на войну за счёт семейных драгоценностей и приобрели за них же расположение короля. Встал и посмотрел на них взглядом, полным отчаяния и тихого смирения со своей судьбой, а также веры, что, возможно, он тот самый, что сумеет повлиять на исход этой войны и на самом деле сделать неоценимый вклад. С мыслью, что лучше уйти туда, где он хоть что-то сможет изменить, пока не стало слишком поздно для него.
— Благодарю, отец, — холодно сказал он. — Я отправлюсь завтра сразу же после захода солнца. И сделаю всё, что от меня потребуется. Ради нашей страны.
Шейн всегда казался Нилу непреклонным, никогда не предающим свои собственные принципы. И тот Шейн, что стоял сейчас перед ним, был совсем другим человеком. Знал бы Нил, что, вернувшись в замок, узнает такие новости, никогда бы не возвращался. Хоть Шейн и был всегда строгим, жёстким и до омерзения скрупулёзным, он никогда не действовал против интересов семьи. Даже если очень этого хотел. А теперь он уйдёт. Что значит, что на трон снова сядет король. Дети останутся без защиты, один на один с тем, кому плевать на всё, кроме себя и своих собственных желаний. А ведь Нил тоже недалеко ушёл. За время правления Шейна он уже привык и так пристрастился к тому, что делает лишь то, что хочет. Делал, и теперь его огорчает, что этому больше не бывать — не бывать его свободе.
Он истерически засмеялся. Пора сваливать с этой свалки, подумал он. Он ведь так любит убегать от проблем. Но если сбегать, то только с ней. Без неё его жизнь не имеет смысла, пусть даже она выгнала его и угрожала, чтобы он не вернулся. У Нила осталось много денег в запасе, ещё не потраченных на бордель. Сначала он копил их на то, чтобы выкупить Стеллу, пока не узнал, что она принадлежит самой себе и не продаётся навсегда. Но ведь если он убедит её, слёзно попросит, признается в своих чувствах, разве она не сбежит с ним? Бросит бордель и девушек, которым некуда податься… Нет, зная её, она этого ни за что не сделает. Тогда Нил возьмёт столько денег, чтобы выкупить каждую проститутку и освободить её от нужды на остаток жизни. И, когда у Стеллы не останется ничего, она пойдёт с ним. Будет вынуждена пойти. Это наилучшая его идея за последнее время. Это намного лучше, чем остаться и ждать, когда на войну после Шейна отправят уже его. И так он незаметно уходит с пира, надеясь больше никогда и ни за что сюда не вернуться.
— Объясни мне, что это значит? — обрывающимся голосом спрашивает Сейла у брата, когда тот вновь садится на своё место. Она въедается в него пытливым взглядом. — Что значит: ты уходишь на войну? Я впервые об этом слышу. Это такая шутка, не так ли, Шейн?
— Это не шутка, — говорит он, глядя ей в глаза. — Я так решил.
— Когда? — искажённо улыбнулась она. — До недавнего времени ты отрицал даже мысль о том, чтобы приблизиться к битве. Так когда ты успел?
— Вчера.
— Это издёвка такая? Ты принял решение вчера и уже готов привести его в действие? А как же обдумать? Посоветоваться, я не знаю, например, со мной?!
— Я посоветовался.
— Это что же получается? — она побледнела. — Это… из-за меня? Из-за того, что я попросила Хаз поговорить с тобой?
