— Ну, не совсем так, Виктор Алексеевич. Если бы у Жаннет не висел на шее талисман, то… Максимка мог остаться без того, кто ему дороже всех. И тогда моя вина была бы не просто очевидной, а…
— Погоди! А не думал ли ты о том, что есть вина и на совести Жаннет? Я же лично звонил ей и просил в течение трёх дней не появляться в интернате и в его окрестностях.
— Это всё верно. Хотя… как часто учит жизнь, не всё порой однозначно. Ведь, если так рассуждать, тогда и на Максимку надо вину вешать за то, что не выдержало его детское сердце и заставило бежать… под пули… Кстати, как там сейчас эти ганстеры, а то я после больничного не в курсе дела.
— Крепким орешком оказалась снайперша. С молчаливой гордостью готова идти хоть на смертную казнь. И взгляд у неё какой-то неживой, как у зомби. Но хитрая же, лиса… А вот её напарничек, орешек-Ник, раскалывается. Благодаря ему мы уже выходим на важную персону по фамилии Гауд — бывший преподаватель-историк
Полковник бодро смотрит на капитана и продолжает:
— Эх, Дима, что ни говори, но ты герой дня.
— Да, какой капитан не мечтает стать майором?! — усмехается Медынцев и говорит вдумчиво. — Но я чем больше служу, тем яснее понимаю, что служу-то не ради званий.
— Значит, ты на своём месте. Молодец, чекист!
Машина подъезжает к больнице…
В это время к палате Жаннет подходят подполковник Гомелин и майор Кравец. Пётр Ильич стучит в дверь, и они заходят в палату.
— А вот и наша железная леди Жаннет, да её верный рыцарь Андрей! — восклицает Гомелин. — Здравия желаем!
Он достаёт из-за спины букет белых роз.
— Здравствуйте, мои дорогие господа офицеры! — встречает новых гостей хозяйка палаты.
Мужчины жмут друг другу руки. Военные подходят к Жаннет, и Гомелин вручает ей цветы, по-отцовски целуя девушку в щёку.
— Желаем выполнить и перевыполнить нормы медицинских предписаний! — напутствует Кравец.
Он протягивает Жаннет пакет с фруктами и жмёт её свободную руку.
Все улыбаются. А Микола Адамович, Антон и Гомелин хлопают в ладоши.
— Ну-ка, дочка, покажи нам тот самый талисман, который тебя от вражеской пули уберёг, — просит Пётр Ильич. — А то товарищ майор сомневается в его прочности. Очень даже мощная убойная сила оказалась у того хитро выдуманного оружия.
Жаннет показывает талисман, висящий у неё на шее. Подполковник, майор и профессор наклоняются, чтобы его лучше рассмотреть. На талисмане, чуть выше центра, видна только небольшая царапина.
— И это всё? — удивлённо и почти одновременно реагируют Гомелин и Кравец.
— Жаннет, оказывается, у вас на груди был самый миниатюрный в мире бронежилет, — резюмирует Пётр Ильич.
Раздаётся стук в дверь, и на пороге палаты появляются полковник Кольцов и капитан Медынцев.
— Здравствуйте, друзья-товарищи! — приветствует всех Виктор Алексеевич. — Ты гляди, Дмитрий, погранвойска нас опередили.
Кольцов проходит в палату, у него в руке очередной букет цветов. За полковником идёт Медынцев, слегка похрамывая. В руке у капитана прямоугольный предмет, завёрнутый в бумагу.
— Здравия желаем, Виктор Алексеевич! — обнимается Гомелин с Кольцовым. — Вот так встреча-сюрприз!
Полковник вручает Жаннет цветы:
— Милая, Жаннет! Комитет госбезопасности Республики Беларусь и я лично желаем вам надёжно залечить боевую рану и.. — задумывается он на мгновенье. — И раскрыть нам секрет вашего талисмана, чтобы мы смогли наладить серийное производство нового поколения бронежилетов!
Все смеются, а Медынцев
— Пусть же и этот талисман всегда будет с вами как скромный, но надёжный защитник вашего счастья!
— Спасибо Комитету госбезопасности и вам лично, господа офицеры! А вы, — обращается она к Медынцеву, — тот самый капитан, автор гениальной идеи с двойником-чучелом?
Медынцев утвердительно кивает головой:
Жаннет разворачивает бумагу и видит портрет в рамке, на котором изображён Максимка.
— Это вам подарок от исполнителя той идеи — лейтенанта Гуревича. Рисовал по памяти, — поясняет Медынцев.
— Большое спасибо этому талантливому лейтенанту-художнику!
— Я обязательно донесу до него ваше «Большое спасибо!».
Далее посетители знакомятся между собой и общаются.
Полковник Кольцов (к Антону):
— Мне о вас Петр Ильич рассказывал как о журналисте, которого смело, и даже без блокнота и диктофона, можно посылать в любую разведку-командировку. Браво!
— А вам, Виктор Алексеевич, большущее журналистское и человеческое спасибо за мастерски спланированную операцию!
— Это Максимку надо, прежде всего, благодарить — за то, что стал тикать от злых дядей и спрыгнул с поезда… Официально вам заявляю, что любые детали этого дела уже можно обнародовать.
— Я ведь уже являюсь лицом, лично заинтересованном в этом деле. Поэтому материал для публикации будет готовить другой журналист.
Микола Адамович (к Жаннет):
— Какая прекрасная компания! А Максимки, жаль, нет.
