25 октября 78. Сегодня с дядей случился нервический припадок. Он кричал: "Я умираю! Я уже кашляю кровью!" Доктор поселился в его комнате, он не понимает, что происходит с дядей. Никакого кашля у него нет, но дядя Павел очень похудел и стал бледный. Папенька с маменькой очень обеспокоены, а тетя Анна все время плачет. Дядя Алексей тоже встревожен, но он совсем мало бывает дома. Пришло письмо от дяди Андрея, он пишет, что Дашенька все так же печальна и по-прежнему много времени проводит в молитвах. Я тоже молюсь за здоровье дяди Павла, мне очень жаль его. Утром я зашла к дедушке и просила его помириться с дядей Павлом. А дедушка ответил: "Прости, милая, но я этого не сделаю даже ради тебя!" Мне стало очень грустно: что, если дядя Павел болен из-за ссоры с дедушкой?"
Аня замолчала и передала дневник Милане. Та перевернула страницу и голоском девочки-отличницы прочла:
"30 октября 78 года. Пишу, а глаза застилают слезы. Сегодня ночью умер дядя Павел. Вечером ему стало хуже, он сделался беспокоен, и просил позвать священника. Дядя Алексей отправил конюха за отцом Григорием. Дядя Павел исповедался, а под утро ему сделалось совсем плохо. Мы все пришли попрощаться с ним, он закричал: "Я задыхаюсь!", схватился за горло обеими руками, и через минуту все было кончено. Петр Антонович очень подавлен. Он до сих пор считает, что дядя Павел был здоров, и не может понять, от чего тот скончался. Утром он тихо говорил папеньке: "Ваш брат убил сам себя, он внушил себе, что болен, и это погубило его". Разве так бывает? Пушок подошел к двери комнаты, в которой лежит дядя, и завыл. Мне пришлось увести его, но он и сейчас очень беспокоен. Я не понимаю, неужели моего дядю можно назвать самоубийцей? Тетя Анна слегла, маменька сидит с ней. А Петруша закрылся в своей комнате. Бедный мальчик! Он так любил отца! Дедушка так и не простил дядю Павла, и даже не пришел с ним попрощаться. Не знаю, что и думать. Со мной он ласков по-прежнему, но остальные страдают от его вспыльчивого нрава…"
– Интересный дедушка, - перебила Милану Виктория, - Не находите?
– Самодур, - буркнул Эдик.
– Давайте послушаем дальше, по-моему, кое-что начинает проясняться, - сказал Гольдштейн.
Милана откашлялась и продолжила:
"1 ноября 78 года. Сегодня хоронили дядю Павла. Весь дом в трауре. Тетю Анну пришлось вести за гробом под руки. Дедушка не пришел на похороны. Дядю упокоили в семейном склепе, в самом дальнем углу сада. Я все время плачу. Дядя Павел был очень добрым и веселым, как теперь бедные Петруша и тетя Анна будут без него? Когда гроб с телом дяди ставили в склеп, папенька тихо прошептал дяде Алексею: "Отец сошел с ума. Как он мог не проститься с Павлом?" Дядя Алексей согласно кивнул головой. Дома мы сели за поминальный обед. Я не понимаю этого обычая: как можно есть, когда только что попрощался с родным человеком? Я только пила воду, остальные тоже почти ничего не ели. Мужчины выпили вина. Все молчали, переживая горе. Вдруг в столовую вошел дедушка и сел за стол. Он налил себе вина и сказал: "За упокой души Павла! Одним наследничком меньше!" Я была поражена: неужели это говорит мой дедушка? "Отец, как ты можешь?", - воскликнул дядя Алексей. А Петруша страшно побледнел и закричал: "Убийца! Это ты его убил! Ты виноват в смерти отца! Ты проклял его!" Он вскочил и кинулся к дедушке. Дядя Алексей и папенька схватили его. Петруша бился у них на руках и кричал, кричал. Папеньке и дяде Алексею пришлось унести его наверх, в комнату. "Яблочко от яблоньки", - сказал дедушка, и на миг мне показалось, что он улыбается. Тетя Анна встала, чтобы идти следом, и вдруг упала без чувств. Маменька кинулась к ней, маленький Александр заплакал. Он ничего не понял, и только испугался шума и крика. Хорошо, что рядом был доктор! Он поднес к лицу тети Анны флакон с нюхательной солью, и она пришла в себя. Слуги перенесли тетю в ее комнату, Петр Антонович остался с ней. Я заплакала, все это было так страшно! Дедушка обнял меня и сказал: "Не плачь, дитя мое! Смотри, что принес тебе дедушка!" И вынул из кармана коробочку с бриллиантовыми сережками. Я поблагодарила дедушку, и сразу надела их, чтобы не обидеть его. Но мне все равно непонятно, зачем он так поступил с дядей Павлом. Ведь он же отец! Когда дедушка дарил мне сережки, маменька так странно смотрела на него, как будто не верила своим глазам. Дедушка заметил это и сказал: "Что, Вера, завидуешь? Вижу, вижу, что и тебе подарок хочется! Нет, это для моей Оленьки". Маменька не нашлась что сказать, она молча встала и ушла…"
– Вот урод! - не выдержал Макс.
Произнеся это, он вдруг почувствовал, как над его головой пронесся порыв холодного воздуха, и чей-то голос шепотом произнес: "Тебя тоже ждет смерть. Не противься же ей, будь мужчиной". Эдик как-то болезненно передернулся и сжался в комок, Виктория закусила губу.
– Вы это слышали? - пролепетала Аня.
– Слышали, - мрачно ответил Гольдштейн.
