Макс, из последних сил пытаясь совладать с темнеющим сознанием, вдруг увидел лучик света, забрезжившего над могилой Оленьки. Он становился все ярче, и наконец в нем возник призрак юной девушки. Ее бледное лицо, обрамленной черными волосами, было обращено к Максу.
– Освободи, уничтожь золото, - прозвучал тихий нежный голос.
Рядом с призраком Оленьки нарисовался еще один образ: маленький мальчик, сжимающий в руках оловянного солдатика. Миг - и к ним присоединилась еще одна молодая девушка, изможденная, в черном платке, молитвенно сложившая руки перед грудью. "Дашенька", - подумал Макс. Вокруг вспыхивали новые пятна света, в них вставали призраки, и вот вся семья самоубийц окружила онемевших, напуганных людей. Эдик все еще пребывал в обмороке, Виктория схватилась за рукоять меча, Милана закрыла глаза. Только одна Аня была странно спокойна, в ее глазах читалось сочувствие и нежность.
– Мы должны спасти их души, - сказала она.
– Уничтожьте золото, - вновь произнес призрак Оленьки.
Макс, очнувшись, ухватил кованую рукоять сундука и потянул его наружу. К нему присоединился Гольдштейн. Вдвоем они выволокли сундук из склепа, освещаемого синеватым сиянием, исходящим от призраков.
– Куда его? - пропыхтел Макс.
– Тащи к реке.
На размытом берегу Макс сделал попытку столкнуть сундук в мутную воду.
– Ты что, река-то скоро обмелеет! - запротестовал Гольдштейн, - Надо высыпать!
Они перевернули сундук, и постояли некоторое время, наблюдая, как, блеснув в последний раз в лунном свете, золото и камни стремительно идут ко дну.
– Пошли назад, думаю, там есть еще.
В склепе девушки втроем пытались отодвинуть следующую плиту. Над их головами раздавался бешеный вой. Но, видимо, воздействие призрака ослаблялось присутствием других привидений, и Макс уже не чувствовал такого всепоглощающего ужаса, который охватывал его раньше. Он помог девушкам отодвинуть плиту, и вдвоем с Гольдштейном снова потащил наружу очередной сундук.
Всего в склепе обнаружилось десять таких тайников, и все они нашли свой конец на дне реки, куда их отправили Гольдштейн с Максом. Вернувшись после десятого рейса, они остановились посреди склепа, не зная, что делать дальше.
– Спасибо, - прошелестел нежный голос.
Призраки начали истончаться, медленно тая в угасающем свете и поднимаясь куда-то вверх. Призрак деда истошно взвыл и потемнел. Мрак, охватывающий его, становился все гуще, и крик, доносящийся оттуда, звучал все глуше. Наконец, призрак был полностью поглощен тьмой. Свет, в котором находились призраки самоубийц, медленно, причудливо свиваясь, как струи дыма, уходил к потолку, просачивался сквозь него и исчезал.
– Прощены, прощены, - донесся на прощанье нежный голос.
– Сожгите дом, - произнес вслед за ним грустный бархатистый баритон.
Последний лучик света истаял под крышей, и склеп погрузился во тьму. Теперь, однако, темнота не пугала, она не несла в себе угрозы. Макс облегченно вздохнул, чувствуя легкую грусть и вместе с ней радость оттого, что все наконец-то завершилось.
– Подберите Эдика, - раздался в темноте голос Роки, - Он до сих пор в обмороке валяется.
Макс на ощупь добрался до того места, где лежал Эдик, и, наклонившись, перекинул через свое плечо его безвольно висящую руку. С другой стороны подошла Виктория, и вместе они вынесли Эдика на свежий воздух. Макс бесцеремонно пошлепал его по щекам, парень сдавленно застонал, приходя в себя.
– Вставай, хватит спать, - сурово прорычал Роки.
– А где призрак? - Эдик силился припомнить произошедшее.
– Как всегда, без тебя справились, - ответствовал пес.
Макс медленно побрел в сторону дома. Только сейчас он почувствовал, что ужасно голоден. В животе бурчало, ноги заплетались от усталости. Вскоре его догнала Аня и пошла рядом.
– Виктория говорит, что вода в реке спадает, - сказала она, - Завтра можно будет попробовать перейти ее вброд.
– Хорошо, - вяло ответил Макс.
Дойдя до дома, он отправился на поиски лошадей. Обнаружив их недалеко от заднего крыльца, Макс взял Малыша под уздцы и отвел в конюшню. Остальные кони покорно пошли следом. Устроив лошадей, Макс вошел в темное здание, медленно пробрался на второй этаж и рухнул на кровать, с которой уже доносился храп Гольдштейна. Роки свернулся рядом, недовольно ворча по поводу вынужденного голодания. Засыпая, Макс почувствовал, как по его руке карабкается Михалыч. Не открывая глаз, Макс мысленно спросил: "Почему ты разговариваешь только телепатически?" "Король повелел мне говорить только с тобой и с твоим зверем", - пришел четкий ответ, - "Остальные люди не должны знать о наших беседах".
– Ясно, - пробормотал Макс и крепко заснул.
