Семь камней полностью

– Идите, – сказал он очень тихо и отпустил ее руку. Она набрала в грудь воздуха и присела в реверансе.

– Я… все в порядке. Я… очень счастлива, что познакомилась с вами, ваша светлость.

Его лицо молниеносно изменилось, ужасно напугав ее. Так же быстро он взял это – чем бы «это» ни было – под контроль и снова превратился в галантного королевского офицера. Но в ту долю секунды он был настоящим бентамским петухом, свирепым, готовым броситься на врага.

– Не зовите меня так. Пожалуйста, – добавил он и галантно поклонился. – Я не принял отцовский титул.

– Я… да, понятно, – ответила она, все еще испуганная.

– Я сомневаюсь в этом, – спокойно возразил он. – Прощайте.

Он повернулся к ней спиной, сделал несколько шагов к китайским чашам с их загадочными цветами и замер, глядя на них.

Минни схватила веер, зонтик и убежала.

Минни нахмурилась, прочитав записку. Она была похвально краткой, но странной. Этот Твелвтрис говорил об ее «талантах» так, словно хорошо знал, в чем они состояли, – но при этом он не представился, не приложил никаких рекомендаций от кого-то из ее нынешних клиентов или знакомых. Ей стало не по себе.

Но все же в записке не было ощущения угрозы, а она была в делах. Не будет вреда, если она встретится с ним. Она ведь не обязана принимать его предложение, если оно или он сам покажутся ей сомнительными.

Она колебалась, позволить ли ему явиться к ней домой, но, в конце концов, он прислал записку сюда, ясно, что он знал, где она живет. Она написала ответ, предложила встретиться с ним на следующий день в три часа, но подумала, что попросит кого-нибудь из О’Хиггинсов явиться немного раньше и спрятаться в будуаре. На всякий случай…

– О, – сказала она, открыв дверь. – Вот оно что. Я подумала, что в вашей записке было что-то чуточку странное.

– Если вы чувствуете себя оскорбленной, мисс Ренни, я готов извиниться. – Мистер Блумер – он же Эдуард Твелвтрис – вошел, не дожидаясь ее приглашения и вынудив ее попятиться. – Но я полагаю, что вы, с вашим несомненным умом и опытом, возможно, будете готовы игнорировать некоторые профессиональные уловки?

Он улыбнулся ей, и она невольно улыбнулась ему в ответ.

– Возможно, – сказала она. – А вы профессионал?

– Рыбак рыбака видит издалека, – ответил он с легким поклоном. – Может, мы присядем?

Минни слегка пожала плечами и кивнула Элизе, чтобы та подала поднос с чаем.

Мистер Твелвтрис взял чашку чая и миндальный бисквит, но оставил последний лежать на блюдце, а первый остывать нетронутым.

– Я не буду тратить ваше время, мисс Ренни, – сказал он. – Когда я ушел от вас в оранжерее принцессы, я оставил вас – боюсь, что довольно бесцеремонно – в обществе его светлости герцога Пардлоу. Учитывая скандальную известность этого семейства, я предположил тогда, что вы знали, кто он такой. Но потом я наблюдал за вашими манерами, когда вы говорили с ним, и изменил свое мнение. Был ли я прав, предположив, что вы не знали его?

– Я не знала, – спокойно ответила Минни. – Но все в порядке. Мы обменялись приятными фразами, и я ушла. – Долго ли ты наблюдал за нами? – промелькнуло в ее голове.

– А-а. – Он пристально смотрел ей в лицо, но тут отвлекся, чтобы добавить в чай сливки и сахар и помешать в чашке. – Что ж, ладно. Дело, для которого я хотел бы прибегнуть к вашим услугам, имеет отношение к этому джентльмену.

– Неужели? – вежливо отозвалась она и взяла в руки свою чашку.

– Мне нужно, чтобы вы изъяли у герцога некоторые письма и передали их мне.

Она едва не выронила из рук чашку, но вовремя спохватилась и крепче сжала пальцы.

– Что за письма? – резко спросила она. Теперь она поняла, почему ее так удивила его записка. Твелвтрис. Ведь это была фамилия любовника графини Мелтон: Натаниэль Твелвтрис. Все ясно, значит, этот Эдуард какой-то его родственник.

В ее памяти всплыли слова полковника Кворри, когда она спросила у него, может ли поговорить с Натаниэлем. «Боюсь, что нет, мисс Ренни. Мой друг застрелил его».

– Переписка между покойной графиней Мелтон и моим братом Натаниэлем Твелвтрисом.

Она пила чай мелкими глоточками и чувствовала на коже взгляд Эдуарда, такой же обжигающий, как чай в ее чашке. Она аккуратно поставила чашку и подняла глаза. На его лице было такое же выражение, какое она видела у хищных птиц, высмотревших добычу. Но в этой ситуации еще неизвестно, кто из них добыча, подумала она.

– Что ж, возможно, – холодно сказала она, хотя ее сердце учащенно забилось. – Но простите меня, вы уверены, что такая переписка существует в реальности?

Он коротко, без юмора, хохотнул.