Хэл кивнул, но не мог говорить. Он простил Гарри, но мысль о том, что кто-то – неизвестный ему человек – знал… На миг ему захотелось схватить свечку из канделябра и поджечь волосы на голове, чтобы заглушить мысль об этом, но вместо этого он закрыл глаза и ровно дышал. Стеснение в груди начинало проходить.
Что ж. Ничего уже не поделаешь. А с полком было все в порядке. К нему уже возвращалась прежняя эйфория, и он открыл глаза. Да, Господь свидетель, с полком все неплохо. Вот королевский указ, красная восковая печать и все прочее. Прямо тут, на льняной скатерти.
Он перестал судорожно сжимать вилку, взял нож и отрезал кусочек стейка. Потек горячий, красный сок, и Хэл мысленно увидел маленькое пятнышко крови на белом коврике перед камином. Жар захлестнул его, словно он и в самом деле поджег свои волосы.
– Гарри, ты можешь сделать для меня одну вещь – если ты готов…
– Все, что хочешь, старина.
– Помоги мне найти ее.
Гарри застыл с открытым ртом, не донеся до него вилку.
– Конечно, – медленно ответил он и опустил вилку. – Но… – Но, сказало его лицо, они уже ищут ее три недели. Мисс Ренни исчезла, испарилась, словно утренняя роса.
Хэл внезапно рассмеялся. Мистер Бодли материализовался с бутылкой бордо, и вот уже возле Хэла стоял полный до краев бокал.
– Вот уж все Твелвтрисы удивятся! – сказал Гарри, поднимая бокал. Хэл ответил ему и залпом выпил. Вино было превосходное, крепкое, с хорошим букетом, пахло вишней. Еще одна бутылка – ну, пожалуй, две – и он будет готов заняться своими делами.
– Гарри, отец часто говорил мне так: «Если ты сам не сдашься, тебя никто не победит». И вот, – он поднял бокал, – я не сдался.
Гарри просветлел лицом и усмехнулся Хэлу.
– Нет, ты не сдался, – подтвердил он. – Да поможет нам Бог!
Минни тщательно стряхнула сахарную пудру с гроссбуха. Ее уже не тошнило, как в начале беременности, но теперь у нее появился чудовищный аппетит – по выражению отца, словно у хищной совы.
– Совы? – удивилась она, и отец кивнул, улыбнувшись. Его шок прошел вместе с ее тошнотой, иногда она ловила на себе его восхищенный взгляд.
– Ты смотришь на еду,
– Ба! – вздохнула она и заглянула в глиняный горшок – не осталось ли там лепешек
– Обед скоро? – крикнула она вниз отцу. Дом был длинным и узким, как многие дома в Амстердаме, лавка на первом этаже, жилые комнаты наверху, а кухня в подвале. Соблазнительный запах жареного цыпленка полз вверх по лестнице уже около часа, а она проголодалась, несмотря на
Вместо ответа она услышала звук отцовских шагов, поднимавшихся по лестнице, дребезжанье керамики и олова.
– Еще нет и полудня, – мягко сказал он, ставя поднос на конторку. – Обед будет готов только через час, не раньше. Но я принес тебе кофе и булочки с медом.
– С медом? – Она с удовольствием принюхалась. Хотя тошнота у нее прошла, но обостренная чувствительность к запахам осталась, и аромат кофе и свежих булочек с маслом и медом еще сильнее разожгли ее аппетит.
– Ребенок уже величиной с тебя, – заметил отец, глядя на ее огромный живот. – Когда он родится? Что тебе сказали?
– Примерно через три месяца, – ответила она и, игнорируя намеки, протянула руку за булочкой. – Повивальная бабка говорит, что он вырастет еще вдвое. – Она посмотрела на свой живот. – Не думаю, что такое возможно, но так она сказала.
Ее отец рассмеялся и, наклонившись через конторку, ласково дотронулся ладонью до живота Минни, в котором рос его внук.
–
– Почему ты решил, что это мальчик? – спросила она. Ее трогало, что отец разговаривал с ребенком. Он всегда делал это с огромной нежностью.
– Ну, ты зовешь его Мортимер, – сказал отец и, ласково похлопав по ее животу, убрал руку. – Вероятно, это значит, что и ты считаешь, что там у тебя мальчик.
– Просто мне понравилась реклама на пузырьке с английским лекарством: «Укрепляющее средство от Мортимера: растворяет, рассасывает, освобождает. Удаляет любые пятна: физические, эмоциональные или моральные».
Ее слова застали отца врасплох: он не понял, шутит она или нет. Она спасла его, рассмеявшись, и махнула рукой, отпуская на кухню. Она любила воскресные дни, когда Хульда, их служанка, оставалась дома со своей семьей, предоставив двум Снайдерам – отцовский
