Змеиный яд – вещь интригующая и романтичная. Но как товар он, оказывается, мало кому нужен, его трудно сбыть. А этот оригинал Гриша заказал партию яда на восемьсот тысяч баксов – и щедро отвалил их! Или Гриша – идиот, или этот неходовой товар ему зачем-то нужен. Зачем? У самого Гриши не спросишь: денежки его плакали, и товара он не получил, но это его, похоже, не волнует. Исчез Гриша, не видно его, особенно после того, как у дверей своей квартиры был убит посредник. А порой дотошному следователю кажется, что его и вообще нет, этого Гриши… Также роман издавался под названием «Свадьба Барби».
– Яркое солнце. Пляж. Пальмы. Шумит прибой, так нежно-нежно. И хочется лежать на берегу, чтобы тебя все время лизали волны. А небо синее-синее, а по небу облака – как маленькие клочки ваты, я очень люблю, чтобы как вата, тогда красиво. Я прямо сейчас вижу эту картину, – сказала Полина. – А ты?
– А я нет, – ответил Хеджи.
Их машина застряла в нескончаемой пробке, среди скопища заляпанных дорожной грязью чадящих железных коробок на колесах. Свинцового цвета небо нависало над землей, редкие деревья с черными отсыревшими стволами и без листвы казались декорацией из невеселого спектакля о жизни тех, кто уцелел после ядерной войны, а снег вдоль дороги лежал темными мусорными кучами. Московский март. Пока еще даже не верится, что на Земле бывает тепло и уютно.
– Никакой фантазии! – попеняла своему спутнику Полина.
– Ди-джеям фантазия ни к чему.
– Гнусная ложь! – засмеялась Полина.
Ей ничто не могло испортить настроения. Ни эта пробка, ни невеселая погода.
– Почему же ложь?
– Потому что ты по характеру фантазер.
– Я?
– Ты! Имя себе придумал – Хеджи…
– Это из сугубо прагматических соображений. Потому что ди-джей Хеджи – это звучит. А ди-джей Вениамин – не звучит.
– Ди-джей Витамин! – сказала Полина. – Вот звучит!
– Витамин, – пробормотал Хеджи, – каротин, гардемарин, аквамарин…
– Аспирин!
– Ди-джей Аспирин. Хм! Круто! – покачал головой Хеджи. – Почему я так поздно тебя встретил? Почти наверняка у меня сейчас был бы другой псевдоним. Круче нынешнего.
Им все-таки пришлось, маневрируя, выбраться из пробки и дальше пробираться переулками.
– Скоро у меня эфир, – бормотал Хеджи. – Будь проклята эта работа, которая нас с тобой разлучает!
– Брось ее, – беспечно предложила Полина. – И мы с тобой уедем.
– Куда?
– Туда, где море, пальмы и горячий песок.
– Хочу! – признался Хеджи с обреченностью больного, который уже знает, что излечение невозможно, как ни мечтай.
– Нет, правда! Я сдам экзамены – и уедем. Месяца на три. На все лето. Снимем домик…
– Под пальмами?
– Да!
– На три месяца?
– Да!
– Ты получила большое наследство?
– У меня есть папа! – засмеялась Полина. – Это лучше всякого наследства!
– Это точно.
– Я его попрошу, он до июня подберет дом… В какой стране, кстати?
– Где-нибудь на островах, – отозвался Хеджи, увлекаясь игрой.
– На Карибах?
– Карибы, Сейшелы, Канары…
– Нет, Канары – это слишком просто. Можно остров Маврикий. Или Реюньон.
– Это где?
– Это в океане, – со смехом ответила Полина.
– Я согласен. В океане – это круто. С работы меня после трехмесячного отсутствия, конечно, вышвырнут, но, если разобраться, – захочу ли я сам возвращаться туда после трехмесячного пребывания в раю?
Подъехали к дому Полины. У подъезда стоял отцовский «БМВ».
– Что-то рано он сегодня, – удивилась Полина и посмотрела на Хеджи. – Поднимешься к нам?
– Не готов я к встрече с твоим папиком, – признался Хеджи. – Он всегда смотрит на меня так, будто я ему давно и много задолжал.
– Это ревность.
– Ты так думаешь?
– Посмотрим, как ты сам будешь относиться к избраннику своей единственной дочери.
– Если единственный ребенок – так уж лучше сын. Хотя я думаю, детей будет двое.
– А у меня ты спросил, скольких я хочу родить?
– Считай, что вот сейчас как раз и спросил.
– Четверых!
– Да ну! – не поверил Хеджи.
– Двоих мальчиков и двух девочек. Но если ты против…
– Конечно, против!
– В таком случае – пятеро. Или шестеро. Но не меньше четырех.
Хеджи закатил глаза.
– Я подумаю, – пообещал он. – Ладно, что мы сегодня слушаем?
– Ну, например «Queen».
Полина поцеловала своего спутника и вышла из машины.
Отец действительно был дома. Его выдал запах табака, которым тянуло из-за двери кабинета. Всегда открывал окно, когда курил, и все равно чувствовалось.
– Па, я дома, – пропела Полина, направляясь на кухню. – Кофе будешь?
– Да, – голос из-за двери.
Кофе на двоих. Кофе, немного сахара и толику красного перца, получается нечто изумительное. Когда бодрящий аромат поплыл по квартире, появился отец. Быстрого взгляда было достаточно, чтобы понять – он сегодня не в духе.
– Ты не заболел? – заботливо спросила Полина.
Отмахнулся, показывая, что расспросы ни к чему. Такой человек. Предпочитает самостоятельно разбираться со своими проблемами. Полина уже привыкла.
– Как учеба? – спросил отец.
– Нас учат, мы в меру сил сопротивляемся.
– Сессия когда?
– В мае.
Отец хмуро смотрел в кофейную чашку. У него был такой вид, будто май его совсем не устраивал.
– А твой Ходжа Насреддин?
– Он не Ходжа, па. Он Хеджи.
– Ну что за имя такое? – поморщился отец. – Как кличка у собаки.
– Это модно, па. К тому же Хеджи – это круто. А вот если бы его звали Аспирин?
– Какой еще аспирин? – с нескрываемой досадой отозвался отец.
– Это я так, просто шучу.
– Что у тебя с ним?
– Па-а-а… – с укоризной протянула Полина. – Ты такие вопросы задаешь!
– Я знаю, какие вопросы задаю.
Вот такой у человека характер. Ему лишь бы командовать, чтобы все ему подчинялись. И чтобы все было по его. И чтобы никакого сопротивления.