– Откуда появился Охотник? – начала я с вопроса, который, понятное дело, тревожил всех, кто пытался разобраться в этой истории. – Как он проник в сокровищницу? И вот еще: почему он первым делом явил монаху свою… – я хотела помянуть несколько иную часть тела, но в последний момент исправилась и поднялась чуть выше, – спину? Вот представь себе, что ты хочешь напасть на ничего не подозревающего человека и тюкнуть его рукоятью меча по башке.
Принц скептически ухмыльнулся:
– Ну, допустим.
– Что ты станешь делать? – Я испытующе заглянула ему в глаза. – Как к нему подойдешь?
– Скорее всего, со спины, чтобы он не успел меня заметить.
– Вот! – Я вытянула вверх указующий перст. – Что и требовалось доказать. Но допустим, что ты по какой-то причине этого сделать не можешь. Все равно ты повернешься к жертве лицом. Зачем демонстрировать свой тыл? Тем более становиться практически вплотную?
Орвин нахмурился.
– И какой из этого следует вывод?
– Он не подходил к монаху. Он прямо там, в той точке, появился в сокровищнице.
– Из зеркала?
– Из глаз.
– Что?
– Охотник прошел в глаза брата Оноре, как в зеркало. Затаился, дождался, пока монах окажется в сокровищнице, и уже потом, в нужный момент, выбрался наружу тем же путем. Только так все сходится. Тогда понятно, куда он исчез во время предыдущей встречи с братом. Понятно, как пронес поддельный ключ и оружие мимо охраны. И как сам умудрился незаметно попасть в нужную комнату.
Орвин, хмуря брови, запустил руку в волосы.
– Но ты говорила, что через глаза можно установить только ментальную связь. Через них нельзя попасть в зазеркалье!
– Говорила, – без колебаний признала я. – А многие говорили, что отражение в зрачках вообще никак не соотносится с зеркальной магией. Но мой собственный опыт свидетельствует об обратном. А этот парень – он же гений! – Я усмехнулась. – Самородок, тут даже сомнений быть не может. Собственно, другому и незачем охотиться за ключами. Воспользоваться четвертым уровнем, мягко говоря, не каждому дано. А тут… Понятия не имею, как он это сделал. Но сумел! Провернул то, что никому до сих пор не удавалось. И вышел победителем. Обвел всех вокруг пальца.
– Ты его ловишь или дифирамбы поешь? – с раздражением поинтересовался принц.
– Одно другому не мешает. Ты только вдумайся! – воодушевленно воскликнула я. – Мы сбиваемся с ног, блокируем все отражающие поверхности, ставим на уши охрану, чтобы обыскивали всех на входе. А он использует то «зеркало», которое каждый постоянно носит при себе и на которое никто не обращает внимания! Ведь не прикажешь же монахам сдавать на пороге глаза и забирать их только после молитвы! Я не имею ни малейшего представления о технике, которую он использовал, но это только лишнее очко в его пользу.
– Помнится, ты сама говорила, что сможешь сбежать из тюрьмы, какую бы охрану там ни установили, – проворчал Орвин.
– Не рви волосы на голове: проплешина тебе не пойдет, – посоветовала я. Принц застыл на пару мгновений, потом опустил руку и зачем-то принялся рассматривать ладонь, будто проверял, не застрял ли черный клок между пальцами. – Я своих слов назад не беру. Но сбежать – это одно, а проникнуть в защищенное помещение снаружи – совсем другое. Тем более в тот самый момент, когда его особенно тщательно охраняют. И потом, я от короткого ментального контакта чуть не сошла с ума! А этот парень умудрился использовать глаза для полноценного физического перехода в другое пространство. И как-то сохранил после этого рассудок. Хотя… Тут гарантий нет. Вполне возможно, что он уже давно сумасшедший. Не факт, что в нормальной голове могла бы родиться вся эта афера…
– Почему он тогда не ушел тем же путем? – оборвал мои психологические рассуждения Орвин. – Зачем рисковал с маскарадом?
– Он был вынужден выйти наружу, чтобы забрать ключ. А дальше оставлять монаха в сознании было рискованно. Тот мог поднять шум. Закричать или, чего доброго, рассказать стражам, что с ним приключилось. Да и не такой уж серьезный был риск. Понятное дело, внешность Охотник подделал с помощью зеркала. Наверняка прихватил его с собой, как и фальшивый артефакт. А если бы у охраны возникли подозрения, то при помощи того же самого зеркала и сбежал бы. Как он вышел на брата Оноре и почему именно на него, тоже примерно понятно. Мне тут добрые люди шепнули, что наш монах неравнодушен к мужчинам. Стало быть, не слишком сложно было приблизиться к нему в достаточной мере, чтобы заглянуть в глаза где-нибудь наедине.
Принц скривил такую физиономию, что я рассмеялась. Саму меня вопрос сексуальной ориентации инока беспокоил мало, то ли дело личность преступника…
– Думаю, что и с мальчишкой он прибег к тому же методу, – продолжила развивать мысль я.
– С каким мальчишкой?
– Слугой, который пропал. Его так и не нашли, верно?
– Думаешь, он тоже предпочитал мужчин?
