Руки меня предали, а значит, надо было придумать что-то иное. Интересно, а смогу ли я дотянуться губами до ширинки? Кстати, по статистике в XXIII веке каждый третий мужчина хотя бы раз пытался сделать себе минет. Хм… А я вот не пытался. Сколько экспериментов ни проводил, а до такого не додумался. Что ж, сейчас самое время узнать, насколько я гибкий! С этой мыслью я чуть приподнял голову и попытался уцепиться зубами за нитку. Не получилось, точнее, я просто не дотянулся. Попробовал еще раз, безрезультатно. Но не думай, чертова нитка-маньяк, что я так просто оставлю тебя в моей драгоценной ширинке, даже не мечтай!
— Как это произошло? — пока я вел неравный бой не на жизнь, а на смерть, обратился Зуо к тяжело дышавшему Глоу. Котенок в ответ поднялся на дрожащие ноги, доковылял до стола, буквально упал на него и начал свой рассказ:
— Я пошел в магазин за продуктами, а Ян остался дома, ему надо было доделать компьютер для одного заказчика, ты же знаешь сотни его подработок, ну вот это одна из них.
— Знаю, дальше, — сказал как отрезал сэмпай.
— А когда возвращался обратно, смотрю, дом Яна окружен мужиками в броне и с автоматами.
— Спецназ?
— Если и да, то не городской. Честно говоря, такую экипировку я видел впервые, — горестно вздохнул котенок, — Ну, а затем подъехали полицейские машины, и в одну из них Яна и посадили. Фрау-3000 также забрали, возможно, через него на Яна и вышли. Я бы, конечно, мог вмешаться, но толку-то, когда их было больше десятка, и все явно бойцы с нехилым опытом за спиной. Вместо того чтобы попытаться совершить самоубийство в попытке спасти Яна, я проследил за машиной. Хотя, как ни странно, ребята оказались неоригинальны, увезли Яна в полицейский участок, а оттуда, скорее всего, повезут в городскую тюрьму. По крайней мере, все три раза, когда ловили меня, после легкого допроса меня везли именно туда, ну, а там уже идет допрос с пристрастием и без адвокатов и лишних ушей. Кричи, стони — никто не услышит. Умрешь, все свалят на сердечный приступ или повесят на сокамерника. В этом сложном мире все самое сложное заключается в элементарных вещах, — устало вздохнул котенок, почесывая зеленые пятна на лице, которых визуально становилось все меньше. Противоядие знало свое дело.
Что же касается городской тюрьмы, то даже я знал о ней несколько не самых веселых историй. Вообще по закону XXIII века №479 «Все места заключения должны располагаться за пределами сорока четырех городов». Но Тосам был слишком велик и держать всех пойманных за короткий промежуток времени преступников в полицейском участке было, во-первых, сыкатно самим полицейским, во-вторых, для этого в участке попросту не было места, да и, в конце концов, это было очень опасно. Поэтому для Тосама, как для одного из самых больших городов нашего скудного умирающего мира, было сделано исключение, точнее, введена поправка на то, что город, в котором проживает больше тридцати миллионов людей, имеет право на так называемое промежуточное место заключения или, в народе, обыкновенную городскую тюрьму. По правилам, заключенные должны были проводить там не больше недели, прежде чем их переводили в одну из тюрем строгого режима, а других в наше время и нет. Но в действительности в городской тюрьме гнили и по десять лет, дожидаясь того момента, когда же их переведут в обычную тюрьму. Самое смешное, что срок пребывания в городской тюрьме не засчитывался за время несения срока заключения, а значит, если вас приговорили к пяти годам заключения, и вы пять лет просидели в городской тюрьме, то после перевода в обычную тюрьму вы должны были отмотать еще пять лет и там. Естественно, подобное положение дел было из-за тупой бюрократической волокиты и подобной дряни. Все-таки сколько бы времени не прошло, а политики оставались политиками, для которых куда важнее наличие очередного документа, чем голые факты. Тем не менее, на содержание тюрем средств постоянно не хватало, а значит, то и дело проводились амнистии. Причем выпускались обычно те, кто мог больше заплатить. Хотя кого-то жизнь в тюрьме даже устраивала, как, к примеру, босса Железа. Вот уж чувак мало того, что развел там целый гарем красивых мальчиков, мало того, что при этом успевал управлять Железом, так еще, сволочь, и был под защитой Мирового Правительства, ведь именно оно охраняет тюрьмы. Вот так вот люди умеют устраиваться. Не то что ты, Тери, лежишь к верху жопой и пытаешься взглядом испепелить нитку. Но что-то мне подсказывает, что, в конце концов, не я, а именно нитка победит в этом воистину жесточайшем противостоянии человека и… как бы жутко это не звучало, нитки! О нет… так дела не пойдут. Думаешь, победила меня? Уже торжествуешь? Зря! Зря, я тебе говорю!
