Мы сильнее любых иезуитов,
Мы развратные твари, смотри.
Туз, король, дама пик и шестерка —
Мы не знали, что будет в неволе,
Мы страдали от огненной боли.
Сам ты выбрал сей путь, так терпи.
Карты, кости, Джекпот и рулетка.
Боль в висках, руки сжать до крови,
Блеск в глазах, и ты вновь на мели.
Проиграл? Встань же в наши ряды.
Помнится, в детстве я как-то раз, сидя перед телевизором и щелкая каналы в поисках каких-нибудь мультиков по типу «Джек — веселая какашка, охотящаяся на вампиров» или, быть может «Синие трусы — суперзлодей XXIII века», случайно наткнулся на религиозную программу. С огромного экрана на меня смотрел старичок с густой седой бородой и в белой рясе. Он сидел в простеньком, я бы даже сказал, очень скромном кожаном кресле, отделанном золотом, на шее у старичка висели литые кресты, на пальцах красовались перстни с бриллиантами, изумрудами и сапфирами. В общем и целом, оратор подобным видом лишний раз подтверждал свои доводы о том, что чем скромнее мы живем, тем праведнее. Он говорил и о том, что каждый твой поступок видят с небес и записывают его в твою личную книгу жизни, чтобы после твоей смерти сравнить количество хороших и плохих деяний, совершенных тобой, и вынести тебе на основе этой информации справедливый вердикт. То есть, даже на небесах присутствует жажда к созданию тупой макулатуры? Первая мысль у меня — восьмилетнего мальчика, — была: «Чертовы вуайеристы!!!», ибо до жути страшно осознавать, что кто-то пырится на тебя двадцать четыре часа в сутки, включая выходной. Опустим возмущения по поводу того, что человеку нужны минуты одиночества, необходимые для каких-то глубоких размышлений. Все мы знаем, что онанирование с красавицей рукой или мастурбация с огурцом, облаченным в розовый презерватив — вещи возвышенные, но не самые важные. Лично меня на тот момент беспокоил другой вопрос, а именно: это что же, даже посрать спокойно не дадут? А что насчет записей? Типа, сегодня он вытерся старой мятой газеткой — мученик, плюс пять баллов к праведности, а завтра — о господи, он посмел воспользоваться дорогостоящей туалетной бумагой, мягкой как шелк, с изображениями нынешнего мирового президента, да еще и с ароматом арбуза или, скажем, абрикосов! Минус десять очков к праведности гребанной зажравшейся твари! Тебе нет места среди нас, грязный буржуа!
Нет, вы не подумайте, я вовсе не против богов или даже наблюдателей. Но надо же иметь совесть! Или у нас там на небесах сплошные журналисты? Ведь только они могут несколько недель сидеть в мусорном ведре, дабы запечатлеть на древней фотопленке как какой-то левый идиот целует даму, известную на весь мир. Вот это, я понимаю, упорство! За это и уважаю журналистов: наплевав на гордость, опасность и тухлое мясцо, что лежит по соседству, в ожидании одного-единственного кадра или, быть может, поспешно кинутой фразы. В общем и целом — репортеры круты, но не в качестве богов. О нет, я на такой мир не подписывался! Где моя гарантия, я хочу поменять его на что-нибудь другое! К примеру на самый новый плейстейшен, или хотя бы на навороченное йо-йо!
Но, допустим, буду вести я себя крайне правильно, каждый день выносить мусор, перетаскивать сопротивляющихся бабушек через дороги, мосты и горы, кормить бродящих крыс, поселившихся в доме напротив, и даже отстреливаться от зомби — насколько я знаю по фильмам, это тоже крайне праведное дело. И что же мне все это даст? Вот здесь наступает конкретная подстава! Нет бы получить, скажем, за каждого зомби по полосатому леденцу, за бабушку — квартиру в центре города, а за созданный тобой новейший способ сажать морковку в радиоактивную землю — Нобелевскую. Но предлагают нам какой-то там Рай. Что есть Рай? По описанию, это прекрасный сад с бесконечным количеством яств и прекрасных дев, со стаями поющих птиц и благоухающими цветами. Что ж, со всей уверенностью заявляю вам, что я совсем не кончаю при мысли о том, что будущую бесконечность проведу в каком-то там палисаднике. Нахер мне гребанный сад? Ну и что, что там зверье, свежий воздух и покой, вечное счастье, отсутствие болезней и всеобщая идиллия. Вот только кому это надо? Семидесятилетним старикашкам? Я вот не хочу садов! Я не хочу тучи тупоголовых птичек всех цветов радуги, я не хочу становиться частью глупой, слишком идеальной реальности. Хотя о чем это я, мне гореть в аду. Я пару недель назад забыл опустить крышку унитаза. И если меня не покарают за это небеса, то вот маман уж точно припомнит мне при жизни этот грешок еще не одну сотню раз. Нет ничего более страшного и варварского, чем женский гнев. От него не спрятаться, не скрыться, не ответить, не отбиться.
