– Но нет у меня твердой уверенности, Вовка! Нет!!! Не могу я на душу грех брать! А вдруг все не так?! Вдруг??? Такой вот я слюнтяй, понимаешь, – возмущался сам себе Смирнов.
Он мучился, сильно мучился. И совесть его порой так терзала, что дышать становилось невозможно. Это когда Машка особенно трепетной и послушной с ним была. И глаза ее слезами увлажнялись от нежности. И когда руки ему целовала, и тапки чуть не в зубах несла.
– И это здорово! – не понимал его чувств Володька и руки потирал. – Если она и правда влюбилась, то это вообще все упрощает. Она будет зубами землю рыть, укрепляя свои позиции. И уж конечно, не позволит дочке вставлять палки в колеса. И если понадобится, даже устранит ее.
– Таки уж прямо??? – таращил глаза на своего помощника Смирнов. – Родную дочку???
– И что? – цинично хмыкал Володька. – Им, мне кажется, плевать на все! И на родство тоже. Настя тут на днях пару синяков как раз от мамочки, а не от меня поимела. И так в ее адрес зубами скрипела, что я прямо готов был ее уже к следакам вести для дачи показаний. Но она вовремя замолчала. Ладно, будет у нас время…
Смирнов прислушался. Мария дышала глубоко и ровно, значит, уснула. Брезгливо сморщившись, он выбрался из под ее руки, встал и осторожно двинулся из спальни. Он доспит в своем кабинете. Не может тут, задыхается. Как представит, что могла совершить эта женщина, клявшаяся ему в любви, так в глазах темнеет.
Или не могла?
Он обернулся на нее от дверей. Мария спала, раскинувшись на шелковых простынях. На лице, угадывающемся в темноте, застыло выражение безмятежности и покоя. Грудь спокойно вздымалась. Так спит человек, не отягощенный угрызениями совести. Она не мучается, совершая зло? Или просто зло не совершала?
Может, сегодня вечером хоть что то сдвинется с места? Он возлагал на этот званый ужин большие надежды. Надеялся, что Володька не перестарается и доведет Настю до состояния тихого бешенства, когда плохо контролируемые эмоции могут сыграть с дамами злую шутку и они проболтаются. Или как то выдадут себя. Или вообще начнут грызться, уничтожая друг друга и плотно сбитые оборонительные сооружения.
А если уж вообще карта ляжет удачно, то женщина, мирно посапывающая теперь на его подушках, захочет избавиться от своей дочери. И тогда уж они ее точно поймают за руку!
Пока не удавалось. Никак! Все телефоны в его доме были поставлены на прослушку. Результата никакого. Настя тоже не общалась ни с кем, кроме матери. Один-единственный звонок Дэну был сделан до того, как они начали прослушивать телефоны. Да и то, что слышал Володька, недостаточно для того, чтобы обвинить ее в чем то.
Как же, ну как же их прижать?! Что сделать, как спровоцировать их активность?! Хоть бы уж что то случилось такое, что ли!..
Иванцову жуть как не хотелось разделяться с Альбиной. Он мечтал, что они вместе проведут весь день. Когда она рядом, он готов был даже по асфальту с плугом идти.
– Сначала съездим к соседям Рыковой, а потом к этому Смирнову, чего ты, а? – канючил он, топая за ней из комнаты в комнату с перемазанной пеной для бритья физиономией.
– Нет времени, Сережа, нет времени! – Альбина была категорична. Потом взглянула на него укоризненно, вздохнула. – Побрился бы ты уже, наконец! Полчаса уже за мной ходишь. Пены наронял на пол, на тапки.
– Побреюсь, – огрызался Иванцов. – Хоть Сучкова позови, а, Альбина! Ну не хочу я, чтобы ты ехала в этот дом одна. Не хочу!
– Сучкову некогда. Он готовится к дню рождения супруги. Он не отказал бы мне, конечно, но я же не свинья! Да и почему ты так настроен? Дом в черте города. Кругом люди. Что там со мной может случиться?
– С журналистом случилось!
– Так то с журналистом! И темно было. И он опять же следил за кем? А тут вполне уважаемый человек, – принялась она загибать пальцы, попутно влезая в шкаф и роясь в вещах, понятия не имея, что нужно надевать в дом к такому человеку, как Смирнов. Хотя он при первой и единственной их встрече не особенно церемонился в подборе гардероба. Выглядел как бродяга.
Если, конечно же, этот дядька был Смирновым. Но она порылась в нескольких печатных изданиях, нашла его фотографии с каких то конференций – вроде похож.
Альбина достала брючный костюм мышиного цвета и темно-бордовую водолазку. Подержала вешалки в руках, убрала обратно. Потом та же участь постигла и джинсовый сарафан, и кремовую блузку с коричневой юбкой. И вдруг решила не церемониться. Она поедет в джинсах. Что за дела?! Она что, по приглашению? Нет. Она вообще по делу. И может одеваться практично и удобно. А практичнее и удобнее джинсов еще никто ничего выдумать не смог. Спортивный костюм исключение.
Альбина надела джинсы, толстый белый свитер в косичках с большим горлом, сверху – тонкую черную куртку, ботинки на толстой подошве и потянулась к сумке, в которую, как в спасательный трос, вцепился Иванцов.
– Ну! Сережа!
– Альбина… Ну давай вместе, а? Я тебя в машине подожду, если ты не хочешь, чтобы я присутствовал при ваших разговорах о Владе.
