Семь лет в одном из самых знаменитых в России мест заключения – это серьезный срок, вполне достойный такого проверенного временем жанра, как тюремные мемуары. Тем более что Алексей Гавриш провел эти годы в петербургском следственном изоляторе «Кресты» не заключенным, а сначала врачом-психиатром, а потом заведующим крупнейшим психиатрическим отделением в уголовно-исправительной системе всего северо-запада страны.Когда я только вошел на территорию психиатрического отделения, меня ошарашил крик. Вопль. «ДУРДОМ!» – это начальница так отвечала на все входящие звонки.С этой довольно экзотической точки зрения он очень откровенно рассказывает о том, как устроена российская тюрьма и тюремная медицина: кто и ради чего там работает; кто и как сидит; кто и руководствуясь какими принципами лечит; кто и от чего лечится. Симулянты и оперативники, наркоманы и шизофреники, санитары и педофилы: что в буквальном смысле происходит в голове у всех этих объединенных очень странным и сложным местом общего пребывания людей – начиная с автора, который к финалу обнаруживает себя чудовищем и решает уйти из уголовной системы.Репутация психиатрического отделения в учреждении была неоднозначной. С одной стороны, мы несли отпечаток «карательного органа», куда люди попадают не по своей воле. С другой – мы нередко облегчали жизнь тем, кому ее облегчать, по общему мнению, совершенно не стоит.
Редактор:
Издатель:
Руководитель проекта:
Ассистент редакции:
Арт-директор:
Корректоры:
Верстка:
Иллюстрации на обложке:
«А воровской припев такой – семь лет не вышка»[1].
Именно столько лет я проработал врачом в следственном изоляторе. А дальше не смог. Что-то екнуло, что-то понял – и дальше не смог.
Большинство людей, которые попадают в эту систему, и не важно – в качестве работников или спецконтингента, остаются с ней на всю жизнь. Количество лет, проведенных за решеткой, является своеобразным предметом хвастовства как сидящих, так и их охраняющих. «Я сорок лет в системе», – с гордостью произносит сотрудник, и абсолютно так же козыряет этим заключенный. Что лишний раз подтверждает старую мудрость, что сотрудника от жулика отличает лишь наличие формы.
Я буду рассказывать про одну определенную тюрьму. Про СИЗО-1 «Кресты», что в Санкт-Петербурге. Я бывал и в других учреждениях. В качестве гостя или врача-консультанта. Но я не буду их сравнивать.
«Мой дом – тюрьма, тюрьма – мой дом»[2].
Для меня домом были старые «Кресты», что до сих пор стоят на Арсенальной набережной.
В 2017 году, через полгода после моего увольнения, формально закончилось строительство «самого большого и современного следственного изолятора в Европе», построенного тоже в форме крестов в Ленинградской области. Тогда же случился большой переезд. «Кресты» частично опустели. На их территорию перевели колонию-поселение, временно, пока администрация города и Федеральная служба исполнения наказаний (она же ФСИН) решают вопрос о дальнейшей эксплуатации этого «памятника архитектуры».
Для меня «Кресты» были самым уютным и спокойным местом. Я приходил туда как к себе домой, мне там было хорошо. Я знал свое место. Знал, что я делаю и зачем. Я ощущал свою нужность, свою, как говорят психологи, «самость». Свою личность я обрел именно там. Я с удовольствием оставался на суточные дежурства, потому что мне нравилось быть там в любое время суток. И ночью в том числе.
«Кресты» – это клубок, огромный концентратор человеческих душ и судеб, переплетающихся весьма неоднозначно и витиевато. Это ощущалось физически, и в этой непостижимой метафизической массе мне было невероятно комфортно.
В этой книге не будет сенсационных разоблачений, да и имена, кроме моего, будут изменены. Я действительно до сих пор очень люблю то место и то время и не буду пытаться его очернить или опозорить. В первую очередь моя цель – показать на собственном примере обыденность ужаса.
