— От всего сердца благодарю вас за заботу о моей скромной персоне, но я с большим трудом добился приезда сюда. А это, как вы догадываетесь, было совсем не просто, не из романтических побуждений и не из праздного любопытства: там (я многозначительно поднял указательный палец кверху) мне заказали написать книгу о войне в Афганистане, и я должен ВСЁ увидеть собственными глазами, понимаете, СОБСТВЕННЫМИ…
После чего вручил ему «грозное» предписание Заместителя Министра обороны, которое, впрочем, он прочитал без особого почтения.
Не знаю, что более воздействовало: мой «указующий» наверх перст или текст, предписания, — но Полковник вздохнул и небрежно махнул рукой.
— Что ж, воля ваша, товарищ корреспондент! Только вам лучше переодеться в камуфляж, — проговорил Замполит и пояснил: — Чтобы никак не выделяться среди военных — «духи» за штатскими более всего и охотятся.
Потом принялся долго и нудно рассказывать о том, как мне следует себя вести в различных ситуациях.
Я отнесся к этому как к обычному знакомству со сводом «правил техники безопасности» и просто силой заставлял себя слушать, а чтобы продемонстрировать внимание, достал блокнот с намерением что-то записать, но Замполит категорически запретил:
— Никаких записей и никаких съёмок, — кивнул он в сторону моего фотоаппарата, — товарищ корреспондент! Старайтесь всё запоминать и держать все «свои записи» в голове!
— Почему, товарищ полковник? — удивился я.
— А если вас убьют или ещё ХУЖЕ — в плен попадёте? — услышал я в ответ.
Эти страшные слова Замполит проговорил таким будничным тоном, что они оказали на меня гораздо более сильное воздействие, чем самые жуткие истории об ужасах войны. Мне кажется, именно после тех слов и пришло осознание, что здесь не улица Горького, а место, где действительно идёт война, и Полковник знакомит меня совсем не с «правилами техники безопасности», а раскрывает глаза на то, как ВЫЖИТЬ на этой афганской войне…
Уважаемые Читатели, которые знакомы с книгой «Не благодаря, а вопреки…»! Дальше мне хочется повторить некоторые истории, связанные с «моим» Афганистаном, для меня это важно, а потому прошу прощения за этот повтор, который можно просто пропустить…
Предупреждения Полковника подтвердились буквально через несколько дней. И подтверждение было страшным — СМЕРТЬ ЧЕЛОВЕКА!
Незадолго до моего появления в части тяжело ранили доктора, и вместе со мной на замену раненого прилетел новый хирург — его откомандировали из Московского военного госпиталя имени Бурденко. Майор медицинской службы был добродушным, с постоянной улыбкой на лице мужчиной лет сорока. Этакий весёлый добрячок, никогда не нюхавший пороха и конечно же не успевший перестроиться после мирной столичной жизни к военным условиям, где смерть поджидает на каждом шагу. В первую же ночь, решив справить нужду, хирург спокойно пошёл в туалет, находившийся в самом дальнем углу колючего забора части…
Бедного весельчака обнаружили ранним утром: рядом с телом, со вспоротым животом и вырванными кишками, развешанными повсюду, лежала его голова с отрезанными ушами. Судя по кляпу во рту и сохранившейся страшной гримасе на лице, видимо от боли, над бедолагой долго измывались, пока он был ещё жив…
Прошло столько лет, а мне иногда снится этот добродушный толстячок…
Едва ли не каждый день я надоедал командиру части одной-единственной просьбой: разрешить войти в состав любой военной группы, отправляющейся в дозор или для выполнения боевого задания, но ответ был категоричным и неизменным:
— Ни в коем случае!
Если бы не редкие приглашения офицеров на «рюмку чая», во время которых довольно часто развязывались языки, я бы просто сошёл с ума от безделья.
Прошло около трёх недель, а я ещё ни разу не выходил за пределы территории части. Однажды один из помощников командира, с которым я намеренно сблизился, шепнул по секрету, что из Москвы приехал некий мужчина в штатском и подозрительно долго беседовал с высшим руководством части. Согласно неподтверждённой информации, на днях он собирался куда-то лететь с инспекцией.
Почему-то я сразу проинтуичил, что этот «некий мужчина в штатском» является сотрудником Комитета Госбезопасности, и стал навивать круги у начальственного домика, с трудом сохраняя на лице полное безразличие. Можете себе представить моё удивление, когда оттуда вышел не кто иной, как тот самый Полковник, который и делал мне документы. Машинально двинулся к нему навстречу, с трудом сдерживая нетерпение, но тут же заметил предупреждающий жест и сразу понял почему: за его спиной появились Командир части, Начальник штаба и Замполит.
Что делать? Ведь мне крайне необходимо переговорить с моим давним знакомым: показалось, что именно он сможет помочь мне избавиться от безделья.
Не знаю, что бы я придумал, но неожиданно Полковник сам пришёл на помощь.
— А это кто? — тихо спросил он, кивнув в мою сторону. — Что-то не вижу нашивок…
Ему ответил Замполит. Что ответил? Не было слышно!..
После этого Замполит представил меня:
— Журналист из Москвы, Иван Сидоров!
